– Теперь ты понимаешь?
– Да. Это многое объясняет.
– Что ты имеешь в виду?
– София, я должен тебе кое-что рассказать… Пожалуйста, послушай не перебивая, а потом все скажешь.
– О'кей, я постараюсь.
– Франца я знаю давно, – начал Беньямин. – Еще когда он был Фредриком. Как тебе известно, у нас была дача на Туманном острове, и я в детстве иногда играл с ним. Он меня многому научил – как разжигать огонь, как прыгать с Дьяволовой скалы… Он же показал мне пещеру. Даже научил меня, как подцеплять девчонок, когда мне было лет одиннадцать. Он был довольно классным парнем, но потом кое-что произошло…
Беньямин сделал паузу. Поводил взглядом по домику. Глубоко вдохнул и продолжил:
– Мне нравилась одна девушка. Мне было всего одиннадцать, так что ничего такого серьезного, но Фредрик узнал об этом. Он завел ее в пещеру и заставил раздеться. Не знаю всего, что он с ней делал, но она сказала, что он вроде как душил ее и пытался в нее войти, но она воспротивилась, и тогда он вынудил ее идти домой совершенно голой. Поднялся страшный скандал, но Фредрик все отрицал, и в конце концов происшествие замяли. Он занимался еще множеством странных вещей. Например, кормил лягушек пчелами, чтобы посмотреть, станут ли они от этого злыми… Я начал его избегать. Нашел других приятелей. Он тогда почти все время проводил с Лили, которая переехала в усадьбу. Потерял интерес к нам, пацанам. Узнав, что он прыгнул с Дьяволовой скалы и погиб, я, честно говоря, испытал чертовское облегчение. Наверное, я его боялся…
Он опять замолчал, уйдя в себя.
– А потом?
– Потом я наткнулся на него, много позже. Когда он приехал в Лунд. Поначалу я его не узнал, а поняв, что это Фредрик, жутко испугался – ведь он погиб… Но он заставил меня пообещать, что я никому об этом не расскажу. Он уже называл себя Францем Освальдом. Сказал, что унаследовал кучу денег и сменил имя на более подобающее графу. У меня в то время дела шли плохо. Я владел маленькой транспортной фирмой, находившейся на грани банкротства. Он мне помог – дал денег, – и я смог снова поставить фирму на ноги. Поэтому, когда Фредрик предложил мне работу на острове, у меня не было возможности отказаться. Остальное тебе известно.
– Почему, черт возьми, ты ничего не сказал? Все мерзости, которые он вытворял с персоналом… Как ты мог?
– Даже не знаю. Но понимаешь, я ведь представления не имел о том, что он сотворил с Лили в сарае или с семьей во Франции. Иначе я пошел бы в полицию.
– Что-нибудь еще?
– Да, когда мы с тобой собрались бежать…
Она дала ему рассказать, хотя уже все знала.
– Он установил в нашей комнате камеры. Записывал нас. Послал мне посреди ночи сообщение, что я должен рано утром явиться к нему в офис. Там уже оказались Буссе и его команда, и у меня не оставалось выбора.
– Ты мог бы тоже отправиться на «Покаяние».
– Он сказал, что хочет разлучить нас. Было бы еще хуже.
– Значит, весь его рассказ – правда?
– Насколько я знаю. Но мне неизвестно, что именно случилось с Лили. И с семьей в Антибе… Черт, какая мерзость!
– Но почему он называет это романом?
– Понятия не имею. Хотя, если это роман, то его нельзя использовать в качестве доказательств.
– Но зачем он вообще записал это дерьмо?
– Не понимаешь? Он же строит второй тезис на себе самом. Черпает силу из собственного зла. Думаю, он этим гордится. Ты ведь слышишь, как звучит его голос.
– Как же он стал таким? Что они делали с ним там, в подвале?.. Впрочем, об этом наверняка написано в семейной хронике.
– Брось. Если у человека было трудное детство, это не дает ему право насиловать и убивать людей.
Что правда, то правда. Беньямин знал, о чем говорит.
– Каждая секунда, которую ты размышляешь о нем, потрачена зря, – добавил он.
– Если я могу чему-нибудь научиться, думая о нем, – то нет.