— Знаешь, что, — сказала Вика, — давай поедем к одной моей подруге. Я у неё в своё время жила более года. Оставим там вещи, а утром попытаемся забрать из ячейки деньги и документы. В конце концов, мы ничем не рискуем.
— То есть как ничем?
— Так ничем. Если нас не задержат, и удастся получить деньги и документы, тогда сможем что-то предпринять, а если они знают и задержат, что они могут предъявить? Мы никого не убили, не ограбили, не украли. Если они считают, что мы шпионы, то какие у них доказательства? И потом, что мы можем знать ценного? Ты сантехник, я редактор, ни в каких секретных лабораториях мы не работали. Говорить, что мы работаем на инопланетян, они навряд ли захотят сами. Это будет смешно.
— А если они спросят, откуда у нас столько денег? Зачем фальшивые паспорта?
— Так и говорить. Деньги выиграли в казино, а паспорта для регистрации в них, сами знаете, кому везет и часто выигрывает, тех в казино не очень любят пускать.
— Вика, ты умница. Так и сделаем.
Мы поймали машину и поехали к Викиной подруге. По дороге она позвонила ей и договорилась о встрече.
— Как я рада тебя видеть, ты чудесно выглядишь, — и она буквально повисла на Викиной шее.
— Зоя, разреши тебе представить, Сергей Николаевич.
— Очень приятно, Зоя, — она смерила меня оценивающим взглядом, и тут же забыв обо мне, потащила Вику в квартиру. Судя по всему, накануне была пирушка. На кухне, куда я зашел вслед ними, лежала гора немытой посуды, две пепельницы были завалены окурками, а на полу стояла батарея пустых бутылок.
— Ребята, я так рада, что вы ко мне приехали. Жаль, что немного поздновато приехали, ну ничего, сейчас мы что-нибудь сообразим, — она полезла в холодильник и достала оттуда кастрюлю, в которую были сложены остатки еды. Она открыла крышку, и я успел заметить остатки студня, салата, ломтики колбасы и сыра, которые лежали внутри. Затем она извлекла два пирога, один из которых, был явно кем-то надкушен.
— Всё, сейчас начнем пировать, — с этими словами она с грохотом поставила кастрюлю на стол и, обмякнув, стала заваливаться на кушетку.
— Вика, держи её, — крикнул я. Зоя уткнулась в Викино плечо и уснула.
— Ну дела, что нам теперь делать?
— А ничего. Посидим, а утром отправимся в банк. Зойке я оставлю записку, чтобы она не волновалась. Кстати, то, что ты видишь, в порядке вещей. Так сказать, стиль жизни.
— Ладно, пойдём в комнату, а то здесь так накурено, что дышать нечем, — словно в подтверждении сказанных слов, я начал кашлять. Войдя в комнату, я остолбенел. Было ощущение, что по комнате прошелся ураган. На полу валялась разбитая тарелка с едой, в углу сломанный стул, на фикусе, который стоял в углу, висел чей-то лифчик и трусы, а сам горшок с цветком превращен в пепельницу. Всю эту картину дополнял стол, стоящий посредине, заваленный тарелками с недоеденной едой и рюмками. На скатерти красовалось огромное пятно, не то от соуса, не то от вина.
— Слушай, у меня ощущение, что гудели не один день.
— Ты зря так думаешь. Просто было много народу.
— И ты здесь жила целый год? Ни за что не поверю.
— Представь себе жила. И очень много для себя почерпнула. Здесь собирались, да и сейчас собираются интересные личности. Ты думаешь, они здесь только едят и пьют? Здесь поют песни, читают стихи, дискутируют. Знаешь, как я их называла?
— Как?
— Гнилая интеллигенция Москвы.
— Почему гнилая?
— А я и сама не знаю почему. В большинстве своём, они все хорошие люди, но неудачники по жизни. Здесь собирались всегда те, у которых в жизни всё складывалось не так, как должно быть. Поэты работали в морге, певцы были моряками и ходили в плавание. Здесь они находили отдушину и понимание своим истинным талантам. Здесь было весело и хорошо. Просто когда тебя переполняют чувства радости, оттого что написал стихотворение или нарисовал картину, и тебе не с кем поделиться, приходишь сюда. Ты знаешь, что тебя поймут, оценят, обругают или наоборот похвалят, но в любом случае, не останутся равнодушными к тому, чем ты живешь внутри себя. Им будет наплевать, что ты кочегар или плотник, главное, что ты сделал то, что всех их объединяет. А это… Это так сказать, правда бытия, надрыв чувств, угар эмоционального всплеска, — Вика развела руками, показывая на комнату.
— Мне трудно это понять, я из другой категории людей.
— Ты зря так думаешь. Возможно, и ты из той же. Просто его величество судьба, тебя определила в другие условия, и ты не сознавая, шел по жизни своей дорогой. Вот и всё.
— Возможно, ты права. Давай немного отдохнем, завтра трудный день.
Не раздеваясь, мы кое-как улеглись на узком диване. Вика уткнулась в моё плечо. Я лежал рядом и размышлял обо всем, что произошло. Еще утром всё было таким безоблачным и счастливым. Казалось, что ничто не может помешать ни нашему счастью, ни проекту. Да, были проблемы, но все они казались теперь столь мелкими, незначительными, по сравнению с той бедой, которая пришла. Почему они мной заинтересовались? Вопрос, который не давал мне покоя. Где я мог допустить ошибку, а может, никакой ошибки не было, просто они заинтересовались мной именно по причине контакта с инопланетной цивилизацией? А возможно права Вика, они вышли на след фирмы, продавшей мне фальшивые паспорта, и теперь они просто проверяют всех, кто купил их и с какой целью? В этом случае я, возможно первый кандидат в этом списке, так как купил четыре паспорта. А теперь они меня возьмут в оборот. Не надо было этого парня трогать. С этими мыслями я задремал и проснулся, когда почувствовал, как Вика будет меня.
— Сережа, пора вставать, восемь.
— Угу, сейчас, — я открыл глаза и сразу вспомнил, где мы, и что здесь делаем. Я прошел в ванную, ополоснул лицо холодной водой, прополоскал рот и посмотрел на себя в зеркало. Усы, которые я приклеил накануне, отклеились. Я снял их и положил в карман. В зеркало на меня смотрел усталый, озабоченный проблемами человек. Может, проскочим, подумал я и, сжав кулак, поцеловал фалангу указательного пальца. Я всегда так делал, когда мне нужна была удача в чем-либо. Дурацкая привычка, которая осталась еще со студенческой поры, когда ходил сдавать экзамены.