Борьба политических группировок в Аттике в VI веке до н. э.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Энгельс нигде не говорит о борьбе трех партий. Он отмечает, что социально-экономическое развитие в течение 80 лет после Солона шло в том же направлении, что знать пыталась снова завоевать прежние привилегии и на короткое время одержала верх, пока ее не низвергла окончательно революция Клисфена[550]. Таким образом, если сущность всего процесса развития социальных отношений в VII–VI вв. до н. э. заключается в смене родовой организации классовым строем, то существо партийной борьбы времени от Солона до Клисфена, согласно Энгельсу, сводится к борьбе знати за свои привилегии, унаследованные от родового строя, с демосом, а не к столкновениям крупных землевладельцев, торгово-ремесленного класса и бедных крестьян Диакрии. Законодательство Клисфена является гранью в развитии Афинского государства.

Подробным его разбором заканчивается изображение перехода от родового строя к классовому обществу и государственной организации.

Мы считали уместным напомнить основные черты в этом изображении, чтобы лучше представить себе значение работы Энгельса. Нельзя думать, что развитие научного исследования не внесло новых данных по истории изучаемого нами периода или не выяснило недостоверности некоторых из тех известий, которыми пользовался и не мог тогда не пользоваться автор «Происхождения семьи» (как, например, цифр, приводимых Афинеем)[551].

Значение труда Энгельса не в том, что все фактические детали, о которых он упоминает, не подверглись дальнейшему уточнению, но в том, что он, использовав выводы Моргана относительно структуры первобытного общества, показал на примере Греции, Рима, германцев и кельтов первоначальный родовой строй со всеми основными его чертами и проследил закономерный переход, независимый от воли и желания людей, но обусловленный стихийным экономическим развитием, от этого строя к классовому обществу, чего мы вовсе не находим у Моргана[552].

Энгельс и в характеристике экономического развития Аттики, и в изображении упадка родовой организации имеет в виду длительный процесс структурных изменений, а не определенный (кратковременный) исторический момент. При таком понимании нарисованная им картина соответствует действительности, она знакомит нас с основными факторами исторического процесса, с главными линиями развития. Но было бы неправильно относить всю совокупность соответствующих явлений, например, только к концу VII в., к годам, непосредственно предшествующим реформам Солона.

На фоне сравнительно-исторического исследования ход истории Греции архаической эпохи представляется не «греческим чудом», о котором так много писали в зарубежной литературе новейшего времени, но одним из вариантов общественного развития, сходного во многом с другими образцами развития древних обществ. Это развитие происходило не чисто эволюционным путем, но представляло собой такой процесс, в котором медленно накапливавшиеся изменения привели к коренному качественному изменению, к смене прежней формы общественных отношений новой, основанной на ином принципе.

Возникающее в период начинающегося упадка родового строя зародышевое государство первоначально имеет дело с наметившимися классами привилегированных и непривилегированных, знати и демоса. Но в дальнейшем, при окончательном оформлении государства, в процессе классообразования выступают те силы, борьба которых и составляет существо социально-политической истории греческого общества. Лучше всего это сформулировал сам Энгельс, сказав, что «классовый антагонизм, на котором покоились теперь (т. е. после Клисфена. — К. З.) общественные и политические учреждения, был уже не антагонизмом между знатью и простым народом, а антагонизмом между рабами и свободными, между находившимися под покровительством и полноправными гражданами»[553].

VI век до н. э. — век господства знати в Греции и в то же время век борьбы против этого господства. Во главе государства стоят, сменяя друг друга, члены наиболее знатных и богатых родов. Они привыкли действовать в собственных интересах, желая затмить другие роды влиянием и пышностью. Их жизненный идеал — военные подвиги, победы на общегреческих состязаниях, обладание властью в полисе, тесные связи с правителями и знатью других государств, важная роль в культовых церемониях, когда демос мог воочию убедиться в величии и благочестии представителей данного рода. Великолепное искусство VI в. — живое отражение этого идеала, а монеты и вазовая живопись свидетельствуют о непрекращающейся борьбе знатных родов друг с другом.

Если вождь рода захватил власть, он с подозрением и враждой смотрит на возможных соперников, готовый прибегнуть к любому средству для их устранения (ср. Her., VI, 103).

Нет основания искать в действиях этих аристократов какие-то принципиальные мотивы: сегодня они враждуют с одним, а завтра заключают с ним же союз, чтобы свалить еще более опасного претендента на власть (ср. перипетии борьбы Писистрата с его противниками).

На знати (как и на демосе) отражаются условия переходного периода. Знатные роды стремятся расширить и укрепить связи с главными религиозными центрами в стране и за ее пределами, подчеркнуть следование прадедовским обычаям, но в то же время в их жизни и политической деятельности, как и в деятельности этих религиозных центров, сказывается веяние духа нового времени, времени усиления активности широких слоев населения и политических переворотов.

Родовые связи давно уже объединяли не все население, а лишь высший его слой. Если в далекие времена это население и представляло собой совокупность родов, объединенных в более крупные единицы, то в VI в. роды, о которых нам сообщают источники, составляют, выражаясь словами Энгельса, лишь «особый привилегированный класс», мощь и влияние которого основывается на богатстве, связанном в значительной мере с новой экономической конъюнктурой и политической ситуацией, на владении землей и богатством недр, на использовании торговых и внешнеполитических связей, принимавших нередко форму проксении, на зависимости и бесправном положении массы населения, на получении «добровольных» даров от полисов как компенсации за оказанные «услуги» и пр.

Власть руководящих группировок знати в Аттике VI в., как и в других областях эллинского мира в это же время или несколько ранее, сменяется властью демоса. Демос в социальном отношении не однороден, но объединен стремлением добиться политических прав. Беспокойный и требовательный, он еще находится под властью старинных представлений и обычаев; преисполненный вражды к знати, угнетавшей его, он, тем не менее, готов предоставить своим вождям — выходцам из той же знати — традиционную первенствующую роль в политической жизни страны. Эта жизнь после бурных столкновений VI в. входит в новое русло. Государственное устройство, сложившееся в результате реформ Клисфена, предоставило верховную власть демосу, а не тем «простатам», которых он позднее выдвигал на время для руководства внутренней и внешней политикой.

Рост классовых антагонизмов приводит к оформлению государственной организации, развивавшейся «незаметно»[554]. Это оформление — длительный процесс, особенности которого не могли не сказаться на политической практике и в период дальнейшего развития государства. До Клисфена главным классовым антагонизмом в Аттике был антагонизм между знатью и демосом. Рабство не могло тогда иметь такое значение, как впоследствии. Первые окончательно сложившиеся в Греции государства были государствами рабовладельческими, но едва ли можно думать, что всюду государство уже в процессе своего возникновения представляет с самого начала организацию для подавления массы рабов: ведь эта масса могла скопиться лишь тогда, когда экономика греческих полисов сделала дальнейший шаг в своем развитии. Из «трех великих форм порабощения» рабство является первой формой, присущей античному миру, но это не означает, что рабовладельческое государство явилось сразу во всеоружии наподобие Афины-Паллады. Переходные формы — формы государства, еще не получившего окончательной организации, — могли быть очень различны, в зависимости от того, как складывались социальные отношения, и применять к периоду VII–VI вв. до н. э. формулу, отражающую общее представление об античном развитом рабовладельческом государстве, неправомерно.

Пути развития государства были многообразны, и в состав господствующего класса, определявшийся характером структуры общества догосударственного периода, степенью и особенностями пережитков родовой организации, естественно, входила родовая знать, которая в течение известного времени могла удерживать власть даже и тогда, когда уже развивались и получали все большее значение новые классовые антагонизмы.

В истории Аттики VI в. известную роль сыграла тирания, укрепившая центральную власть. Все же это была система неустойчивого равновесия, когда права и произвол «особого привилегированного класса» были в какой-то мере ограничены тираном, а будущий господствующий класс Афин, т. е. полноправное гражданство, противостоящее рабам и метекам, еще не было допущено к власти. Конец VI века и знаменует полное развитие государства в Аттике, а вместе с тем и установление классового строя, основанного на применении подневольного труда.

Источники

Claudii Aeliani Variac Historiae, ex. rec. R. Hercheri. Lipsiae, 1887.

Alcé e, Saphо, par Th. Reinach avec la collabor. de A. Puech. Paris, 1937.

Anecdota Graeca, ed. I. Bekkeri, v. I–III. Berolini, 1814–1821.

Anthologia Lyrica Graeca, ed. E. Diehl. Lipsiae, fasc. 1–1954; fasc. 2–1955; fasc. 3–1954.

Apollodori Bibliotheca, ex. rec. R. Hercheri. Berolini, 1874.

Aristote. Constitution d’Athènes, texte établi et traduit par G. Mathieu et B. Haussoullier. Paris, 1941.

Aristotle. The Constitution of Athens, ed. F. Kenyon. London, 1912.

Aristotle. Politics. The Loeb Classical Library. London, 1944.

Aristote. Rhétorique, par M. Dufour. Paris, t. 1, 1932; t. 2 1938.

Aristotelis Ars rhetorica, ed. A. Roemer. Lipsiae, 1898.

Aristotle. Prior and posterior Analitics. Oxford, 1949.

Aristotle. The Nicomachean Ethics. The Loeb Classical Library, London.

Jacoby. Fragmente griechisher Historiker, t. III. Leiden, 1950.

[550] Там же, стр. 117.

[551] См. «К 75-летию работы Ф. Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства»». — ВДИ, 1959, № 4, стр. 8 сл.

[552] Ср. Л. Г. Морган. Древнее общество, 2-е изд. Л., 1935, гл. X. «Учреждение греческого политического общества», стр. 149: «Благодаря знаниям, основанным на опыте и приобретенным в этом и предшествующем этническом периоде, в уме греков постепенно созревала идея политического общества или государства». Об экономических же предпосылках у Моргана говорится лишь в очень общей форме (стр. 148): «Города этой ступени развития (т. е. высшей ступени варварства. — К. З.) предполагают существование постоянного и развитого полевого земледелия, обладание стадами домашних животных, большим количеством товаров и собственности в виде домов и земли». Так же глухо говорится и о социальных отношениях перед выступлением Солона (стр. 152): «Борьба за обладание собственностью, выступившая теперь на первый план, привела к знаменательным результатам. Часть афинян попала в рабство из-за долгов и т. д.».

[553] Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности и государства. — К. Mаркс и Ф. Энгельс. Собр. соч. т. 21, стр. 117.

[554] Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности и государства. — К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. 21, стр. 114.