ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
НА МЕЛИ НА КОРУСАНТЕ
Полет до столицы прошел без неожиданностей. Верный слову, Хан терпеливо излагал подруге историю своей жизни, ничего не утаивая и без прикрас. Ему не хотелось оглашать многие подробности, как и признавать давние грехи, но он был честен. Сначала Хан опасался, что его прошлые художества отпугнут Брию, но та развеяла страхи, заявив, что теперь, когда она знает правду, любит Соло еще больше, чем прежде.
Пятидневный вояж показался им долгим. К тому времени как пассажиров выгрузили на орбитальной пересадочной станции, одной из немногих, которые обслуживали город-планету, Хан порядком заскучал.
На станции путешественникам сообщили, что здесь они пересядут в челноки, а уж те отвезут их в космопорт. Хан удивился, узнав, что на планете практически не найдется свободного клочка земли, на который еще не втиснули небоскреб.
— Незастроенное пространство есть только на площади Монументов, — объяснил им стюард лайнера «Сияние». — Гам можно прикоснуться к вершине единственной сохранившейся на планете горы — она возвышается на двадцать метров над поверхностью. Все остальное скрыто зданиями.
Хан пришел к неутешительному выводу, что в столицу свезли дома, небоскребы, башни, площадки, мостики, надстройки, переходы, балконы и террасы со всего света. Одни здания стояли на крышах других, прохожие терялись в колоссальном лабиринте. Город-планета булькал и бурлил, как котел с овощным рагу.
Когда стюард с надеждой спросил, не закончились ли вопросы, Хан немедленно поднял руку.
— Вы говорили, что самые высокие крыши расположены выше километра над уровнем улицы. А что внизу?
Стюард «Сияния» лишь покачал головой:
— Поверьте мне на слово, молодой человек, вам туда точно не захочется. Там никогда не светит солнце. Свежего воздуха там тоже нет, там сложился влажный и весьма нездоровый микроклимат. По стенам течет вонючая жижа. Переулки кишат гранитными червями, дюракритовыми слизнями, теневыми кляпцами... но хуже всех — деградировавшие разумные существа, недостойные даже называться людьми. Эти троглодиты едят падаль и отбросы. Отвратительно!
— Во как! — шепнул Хан на ухо Брии. — Подходящая для меня компания!
— Прекрати! — зашипела в ответ девушка, давясь смехом. — Вечно хохмишь...
— Что верно, то верно! — самодовольно ухмыльнулся Соло, откидываясь на спинку кресла. — Я просто невозможен. Понятия не имею, как ты со мной ладишь.
— Можно подумать, я знаю! — хмыкнула Брия.
В ожидании транспорта на «поверхность» они пробились к обзорному иллюминатору орбитальной станции и стали смотреть на планету.
— Она сияет, как драгоценный камень, — восторженно прошептала Брия. — Все эти огни внизу...
— Как камень коруска, — уточнил Хан. — Может быть, поэтому ее так и назвали?
Они стояли в очереди на челнок, когда один из служащих заинтересовался бластером Хана.
— Попрошу меня извинить, господин, вам придется сдать оружие. Оружие запрещено к ношению на Корусанте.
Хан долго топтался в нерешительности, затем сдался и со вздохом отстегнул от бедра кобуру, а затем поясной ремень. Обмотав кобуру ремнем, Соло протянул оружие чиновнику и получил в обмен жетон с номером.
— При отлете вручите жетон служащему при посадке на транспорт, — посоветовал чиновник, — и получите оружие назад.
Молодые люди вернулись в очередь. Хан недовольно морщился: правая нога без привычного отягощения ощущалась как-то неправильно.
— Я как будто голый, — жаловался кореллианин. — Знаешь, как в ночном кошмаре, когда являешься на важную встречу и выясняешь, что забыл дома штаны.
Брия захихикала:
— Не знала, что мужчинам снятся подобные сны.
— Бывает, — мрачно вздохнул Хан. — Но у меня не часто.
— Ну, если ни у кого нет оружия, так все на равных, — рассудительно заметила девушка.
Очередь как раз сдвинулась с места, но Хан все равно успел окинуть подругу уничижительным взглядом.
— Солнышко, какая же ты наивная! На этой планете о-го-го какая преступность, и можешь прозакладывать свои прекрасные глазки, что здешний народ вооружен до зубов.
На этот раз уже Брия расточала саркастические взгляды. Хан тем временем застегивал ремень безопасности.