— Трубка тут тонкая, — вру я, — мне брат рассказывал…
— Что он тебе рассказывал?
— Что испытать сначала надо.
— Ну так испытывай!
Я мялся. Меня уже колотила дрожь — я понимал, что и выстрелить страшно, и отказаться нельзя. Брат мне рассказывал, как некоторые смелые пацаны для показухи испытывали самопал с руки — просто отворачивались в момент выстрела. Но это же…
— Андрюха никогда не ссал, — услышал я насмешливый голос Чоки, — а ты, я вижу, заструил что-то.
— Точно, — язвительно подхватил Сероштан, — да он ссыкло, пацаны.
— А еще сам вызвался, — добавил кто-то из старшеклассников.
— Ну так что, будешь палить или нет? — спросил Чока.
Я понял, что если сейчас безвольно мотну головой и скажу «нет», то это будет такой позор, который мне уже не смыть ничем. И с Того двора после этого погонят.
И Сероштан будет бить, когда захочет. И в школе каждый узнает. А брат… неужели и брат не вступится? Нет, он, конечно, вступится. Но я же сам должен, сам…
— Ну? — послышался, словно из тумана, голос Чоки.
В это мгновенье мне ужасно захотелось швырнуть самопал на землю и убежать. Рука моя задрожала, пальцы уже почти разжались. Но мой собственный голос внезапно четко произнес:
— Спички давайте.
Мне молча поднесли коробок спичек.
К самопалу — там, где на стволе имеется отверстие для пороха, — уже был прикручен проволокой пучок из нескольких спичек. Что ж, оставалось только чиркнуть коробком по спичечным головкам. Что я и сделал. Вспыхнул огонь, повалил дым. Затем жахнул выстрел. Руку тряхнуло, я оглох и даже не помню, успел ли отвернуть голову, — так все мгновенно случилось. Наверное, успел, ведь я точно хотел это сделать. Но самое главное, я четко, хотя и зажмурил глаза, запомнил картинку, которую в этот момент увидел: мимо меня, в каком-то сантиметре от головы, пронеслась огненная, похожая на комету, смерть. Она улыбалась и, кажется, подмигнула мне.
Я опустил дрожащую руку — ствол еще дымился.
Чока подошел, забрал у меня самопал, потом наклонился к заборным секциям.
— Все три пробило, — сообщил он.
— Сила! — восхитился кто — то.
— Надо мишень нарисовать, — предложил кто — то.
— Молоток, — Чока, закуривая, легонько ткнул меня кулаком в плечо, — а я думал, сдрейфишь.
— Я видел ее… — сказал я тихо.
— Кого?
Я молчал, у меня подрагивали плечи и руки.
— Да у малого крыша поехала, — заржал Сероштан, — ты не обкакался, а? А ну штаны покажи.
Чока повернулся к Сероштану:
— Слышь, ты, штанина, — неспешно сказал Чока, выпуская дым в лицо Сероштану, — если ты колупнешься еще раз на Андрюхиного брата, я тебе твою жопу на голову натяну, понял? Не слышу — понял?
Сероштан, недовольно кривясь и отворачиваясь, что-то пробормотал в знак понимания.
Я плохо помню, как очутился в бабушкином доме.