– Да, это он и есть. Когда я ходила с животом, мама рассказала, что Эллис был мужем Айви. Только представь: мы могли быть двоюродными сестрами. – Мейбри вынула пальчик маленького Эллиса у него изо рта. – Она заранее попросила разрешения у твоей мамы. После гибели Эллиса Айви едва не умерла от горя, потому и не говорит о нем. Когда мы сказали ей, что хотим назвать сына Эллисом, она очень обрадовалась и задарила меня подарками для малыша.
Я тупо смотрела на нее, пытаясь сообразить, почему раньше всего этого не знала. Потому что не спрашивала.
– Просто не верится: твой дядя Эллис был женат на моей матери.
Мейбри кивнула, отбросив со лба малыша светлую прядь.
– Странно, правда? Мама всегда хотела назвать сына в честь дяди Эллиса. У нее было много выкидышей. Наконец родился мальчик, она нарекла его Эллисом, но бедняжка прожил всего неделю. Так что Беннетту дали имя в честь дедушки. Мама пришла в восторг, узнав, что нам с Джонатаном нравится это имя. А уж я-то в какой пришла восторг, когда стало ясно, что будет мальчик. Если бы родилась девочка, пришлось бы назвать ее в честь маминой любимой тетушки.
– И как ее звали?
– Юфимия.
– Она серьезно хотела, чтобы ты назвала девочку Юфимией?
– Увы, да. Ты же знаешь, если маме что-то взбредет в голову, ее не переубедить. Кстати, можешь окрестить этим именем какую-нибудь героиню своего романа.
Я отвела взгляд:
– Ну, это вряд ли. Написать роман – всего лишь очередная глупая детская мечта.
– Не говори так. Ты настоящий талант. Неужели у тебя под матрасом не лежит пара-тройка рукописей? Достань любую, и вдохновение придет. Мне кажется, легче продолжить начатое, чем писать с нуля. Можешь отправить мне пару глав почитать. Электронная почта творит чудеса. В свое время я с удовольствием читала твои произведения.
В носу защипало. Я сморгнула непрошеные слезы.
– Видишь ли, в детстве я питала ложную иллюзию, что у меня есть дар художественного слова, а еще актерский талант и голос. Думаю, я оказала миру большую услугу, бросив это дело.
Эллис прислонился к ноге Мейбри и снова сунул палец в рот.
– По поводу актерской игры и пения еще могу согласиться, но про писательский дар – не согласна. Ты действительно хорошо писала.
– Спасибо на добром слове.
– Я правду говорю. И всегда говорила. Только ты не слушала.
Я хотела возразить, однако с Мейбри трудно спорить. Она не злая, просто беспощадно беспристрастная. Моя лучшая подруга всегда говорила правду, даже если я не хотела слушать. Все, что мне требовалось, чтобы избавиться от сомнений в своих способностях, – пойти к Сисси. Та всегда со мной соглашалась, а Беннетт и Мейбри поддерживали во всех начинаниях, даже если это была абсолютно провальная затея. В результате я совершила много поступков, о которых потом жалела. Например, на конкурсе талантов я пела «Аве Марию» и одновременно танцевала степ. Мне аплодировали стоя, и Сисси – в первом ряду. Только намного позже, уехав из Джорджтауна, я внезапно поняла: в тот вечер публика решила, что весь мой номер – хорошо поставленная шутка.
Мейбри улыбнулась, не иначе тоже вспомнила о том злополучном конкурсе талантов.
– Я все ждала, когда ты закончишь повесть, где парень и девушка знакомятся на похоронах и влюбляются, а потом выясняется, что парень убил того чувака, которого хоронили, а девушка – наемная убийца, которую наняли, чтобы его грохнуть. Мне не терпится узнать, чем же все закончилось.
– Правда? Это не та повесть, где я использовала выражение «пурпурный любовный стержень», описывая мужской орган?
Мейбри расхохоталась, немало удивив этим Эллиса (тот тем не менее так и не выпустил пальца изо рта).
– Мне было всего четырнадцать лет. Что я об этом знала?
Она приняла серьезный вид:
– Я убеждена, ты хороший писатель и с возрастом твой словарный запас значительно улучшился. Надеюсь, ты не навсегда отказалась от творчества.
– Я пишу рекламные тексты. Тоже творчество.
– Нет, все-таки не то. – Мейбри кивнула в сторону дома. – Заходи ко мне, выпьем холодного чая. Я вчера как раз сделала целый кувшин, он ждет не дождется в холодильнике. А Эллис покажет тебе свою коллекцию машинок. – Она взъерошила волосы сына, и тот широко улыбнулся.
– Обожаю машинки, – сообщил он, не вынимая палец изо рта.
Я оглянулась в поисках возможности для побега и отчаянно попыталась придумать предлог, чтобы не идти.