Тринадцать
Я вошла в кафе «Райское мороженое у Гэбриела». Сильный ветер, всю дорогу толкавший меня в спину, с грохотом захлопнул за мной дверь. За стойкой оказалась молоденькая девушка с длинными черными косами. На ней была форменная красная шляпа с вышитым золотым нимбом и фартук: на груди – название кафе, на одной лямке – рога и вилы, а на другой – тот же нимб. Этот фартук и бесплатное мороженое – вот две причины, по которым я мечтала здесь работать, когда училась в школе.
– Я ищу Гэбриела. Он на месте?
Прежде чем девушка успела ответить, из задней комнаты появился Гэбриел собственной персоной.
– Так-так, и кто это к нам пришел? – широко улыбаясь, воскликнул он и добавил, обращаясь к официантке: – Эрин, принеси нам, пожалуйста, два маленьких ванильных йогурта с гранолой. Мы сядем снаружи.
– Как ты помнишь все заказы? – удивилась я, выходя вслед за Гэбриелом на набережную.
Тот постучал по седеющему виску.
– Это помогает чувствовать себя молодым. А вообще, заказы мороженого уникальны, как отпечатки пальцев. Я многое могу рассказать о человеке по его заказу, будь то лимонный сорбет, арахисовое масло с шоколадной крошкой или банановый сплит со сливочной помадкой. Да-да, я многое могу рассказать о человеке, – повторил он, придвигая мой стул.
– Если парень берет замороженный ванильный йогурт с гранолой, о чем это говорит?
– Он пытается произвести впечатление на девушку, заказав то же, что и она. А она старается следить за весом, хотя, как по мне, ей не помешало бы набрать пару фунтов.
– Я ем мороженое, когда захочу. Просто в последнее время нет аппетита.
– У твоей мамы все по-прежнему?
Во взгляде Гэбриела чувствовалось тепло и понимание; возможно, из-за этого меня так тянуло в его в кафе. Ну и, конечно, из-за мороженого. Это единственное место, куда я могла прийти, пока мама и Сисси спорили насчет моего воспитания. Только здесь я находила успокоение.
– Да, все по-прежнему, но папа и Сисси не теряют надежды, и я тоже.
– Нам ничего не остается как надеяться. Мы с женой молимся за нее, и в нашей церкви все молятся за ее здоровье.
– Спасибо.
Я вспомнила, как сидела в церкви с Сисси и дедушкой, слушая нескончаемые воззвания к Господу, которые священник зачитывал во время службы. Не то чтобы прихожан одолевали болезни и несчастья: просто людям казалось, что Богу следует знать о заболевшей собаке или вывихнутой лодыжке. Воспоминание вызвало улыбку и легкую грусть.
– Что ж, Гэбриел, раз прошло столько времени, может, расскажешь, почему ты так и не взял меня на работу? Я мечтала работать у тебя и каждый раз, завидев табличку «Требуется персонал», первая прибегала с заявлением.
– Да, ты и правда прибегала первой – опрятно одетая, хорошо воспитанная и умная. Ты всегда была умницей-разумницей. Из тебя вышла бы отличная работница.
– Тогда почему ты меня не нанял? Каждый раз, когда ты отказывал, я убегала домой в слезах. Мне было очень обидно. Особенно после того, как ты взял Джо Крэйгмана. Он никогда не мог правильно дать сдачу и вечно путал заказы.
– Точно.
– Так почему ты нанял его, а не меня? Я подсчитывала сдачу в уме быстрее, чем он на калькуляторе.
Эрин принесла нам замороженный йогурт. Гэбриел подождал, пока она вернется в кафе.
– Потому что мама Джо Крэйгмана не запрещала мне брать его на работу. Твоя мама считала, тебе не следует продавать мороженое.
У меня во рту разом пересохло.
– Что?!
Гэбриел покачал головой:
– Все дело в Айви. А Сисси, наоборот, каждый раз отчитывала меня за то, что я тебя не нанял, и рассказывала, как ты убиваешься.
– Мне казалось, мама даже не знала, что я хочу здесь работать. Ей-то какое дело?
Гэбриел смаковал йогурт, словно давая мне время разобраться во всем самостоятельно.