– Это уж точно, – фыркнула Мейбри. – Надо захватить песочные часы и установить регламент для желающих потанцевать с тобой. Уверена, от кавалеров отбою не будет. Готова побыть твоим секундантом.
– Вряд ли мне понадобится секундант. – Я закатила глаза. – Но за предложение спасибо.
Мейбри расчехлила косметичку, и вскоре на столе выстроился целый ряд тюбиков, флакончиков и расчесок, словно войско, готовое к бою.
– Ну, одно я знаю точно: Беннетт будет первым в очереди.
Я снова отхлебнула из горла.
– Не хочу с ним разговаривать.
Мейбри вынула из косметички два карандаша для глаз.
– А ты и не разговаривай. Просто танцуй.
– Ты когда-нибудь пробовала танцевать молча? Кажется, ты даже во сне молчать не можешь. Тебя обычно за милю слышно.
– Да, мне говорили.
Мейбри отложила один из карандашей и достала три коробочки с румянами. Мне нравилось краситься, однако если я бралась за дело самостоятельно, получался Рональд Макдональд. А вот у Мейбри руки растут из нужного места; ей всегда удавалось сделать из меня не безумного клоуна, а девушку, которую не стыдно пригласить на танец. Правда, за исключением Беннетта, никто на меня ни разу не польстился, зато, по крайней мере, я не чувствовала себя уродиной.
– И сколько это займет времени? – поинтересовалась я, озирая ее обширный арсенал.
Мейбри бросила взгляд на часы.
– Сейчас около пяти, мальчики приедут не раньше половины седьмого. – Она оглядела мои прямые волосы, джинсовые шорты и полинявшую футболку с концерта «Бэкстрит Бойз», на который мы ходили вместе. – Работы непочатый край.
– Ну спасибо тебе.
Мейбри размазала мне по сгибу локтя капельку жидкого тонального крема.
– Танцы начинаются в семь, но в шесть запланирована небольшая разминка для новичков и тех, кто все позабыл. Впрочем, у тебя не должно возникнуть проблем, Беннетт уже напомнил тебе шаги. Мамин гараж – подходящее место для тренировки.
Чтобы скрыть смущение, я склонилась над палеткой с тенями.
– Полагаю, у меня будет всего два партнера. Надеюсь, оба отнесутся ко мне снисходительно.
Мейбри заглянула мне в глаза.
– Ты включаешь в их число и Джексона Портера? – нахмурившись, спросила она.
– Разумеется. Он написал эсэмэску, что найдет меня на празднике и уже купил билет.
– Еще бы, он ведь жмот, – фыркнула Мейбри. – Если покупаешь билет заранее, платишь двадцать баксов, а если прямо на фестивале – двадцать пять.
– Думаешь, он не хочет со мной увидеться? – В моем голосе было столько надежды и неуверенности, что я сама удивилась.
Мейбри выложила на стол целую россыпь тюбиков с блеском для губ и внимательно посмотрела на меня:
– Ларкин, ты не пробовала разобраться в своих чувствах к Джексону? Тебе не кажется, что твоя влюбленность направлена не на реального человека, а на кумира, которого ты сама себе придумала в шестнадцать лет? По-моему, взрослая Ларкин, многому научившаяся за эти годы, так и не разглядела взрослого Джексона.
Прежде чем я успела ответить, она наклонилась ближе.
– Не будем забывать про вечеринку на лодке его отца. Там прозвучали ужасные слова, и в результате я оказалась в больнице с сотрясением мозга.
Я открыла рот, чтобы возразить, Мейбри жестом остановила меня:
– Сейчас не время для разговора о том, что произошло, но мы обязательно об этом поговорим, пока ты не уехала из Джорджтауна. А если попробуешь откосить, я куплю билет на самолет и прилечу к тебе в Нью-Йорк, так что даже не пытайся. Поверь, я не держу на тебя зла. Во всем виноват Джексон, а ты стала невинной жертвой. Ты думала, что любишь его, и в результате пострадала от его подлого характера и раздутого самомнения.