Полковник Базилевский вставил:
— Тридцать четвертая курсантская — это фронтовое полпредство Кавказа. Михаил Варламович вчера вечером читал нам даже стихи:
— Эх, диты мои, — вздохнул Иван Лукич. — С такими орлами, как вы, и впрямь в обороне сидеть совестно… Приказ о наступлении добудем… — Генерал хитро подмигнул полковнику Базилевскому и направился к выходу.
Бета Цаллагов задержал комкора у порога землянки и с ходу попросил у генерала триста пар резиновых сапог.
— Другие пойдут, когда саперы переправу наладят, — как бы оправдываясь, говорил комбат, — а нам придется по воде топать…
— Вот это деловой разговор! — рассмеялся Иван Лукич. — Возьмешь, капитан, селение Рассвет — весь корпус выручишь. Есть у нас с Базилевским одна задумка… А насчет сапог сейчас же прикажу. Солдата беречь надо.
— Это ты здорово придумал, Бета, — похвалил Булычев, когда они возвращались в батальон. — Выражаясь официальным языком, ты воспользовался демократической обстановкой партийного актива, чтобы поговорить с комкором через голову комбрига.
— Я думаю так, Коля, что когда речь идет о нуждах солдата, можно говорить через все головы!
В ночь на 22 декабря части 11-го гвардейского корпуса вели активную разведку боем в трех направлениях — на Кодахджин, Дзуарикау, Рассвет — и овладели этими населенными пунктами. Генерал Хижняк потребовал от соседей справа — частей 10-го гвардейского корпуса — продвижения вперед. Вскоре требование Хижняка было подтверждено приказом по армии.
Развивая успех, гвардейцы выбили противника из Хаталдона, Суадага, Алагира, Црау, Дигора, Кадгарона, Ардона… Вслед за этими успешными операциями двинулись вперед и войска всей 9-й армии. Время для наступления было удачным.
Очистив значительную часть территории Северной Осетии, 11-й корпус вдруг столкнулся с сильно укрепленным рубежом обороны противника по западному берегу реки Дур-Дур. Этот рубеж прикрывал селение Чикола, где сосредоточился оперативный резерв врага.
Гвардейцы генерала Хижняка — от рядового солдата до командира соединения — понимали, что взятие Сурх-Дигоры и удар по скоплению противника в Чиколе имели прямую связь с задачей освобождения всей территории Северной Осетии от фашистских захватчиков. Разгром Чиколинской группировки давал большие тактические преимущества нашим войскам — высвобождались части, стоящие в многочисленных горных ущельях, открывалась возможность соединения с 37-й армией, висевшей над вражеской группировкой в Дигорском ущелье.
На подступах к Сурх-Дигоре разгорелись ожесточенные бои. Противник использовал выгодный естественный рубеж, создав сильно укрепленную в инженерном отношении оборону по берегу реки Дур-Дур. Плотность обороны превышала всякие уставные нормы: рубеж обороняли четыре усиленных батальона дивизии СС «Викинг», полк горнострелковой дивизии румын, полк горнострелковой дивизии немцев, усиленный батальон 66-го пехотного полка, два дивизиона артиллерии, пять батарей шестиствольных минометов и до пятидесяти танков.
10-я стрелковая бригада подполковника Терешкова с ходу атаковала этот рубеж. Гитлеровцы оказали яростное сопротивление. Командир первого батальона гвардии капитан Диордица под покровом ночи скрытно вывел своих гвардейцев на исходный рубеж атаки и стал наносить противнику неожиданные удары.
Семнадцать раз селение Сурх-Дигора переходило из рук в руки! Только один батальон Григория Диордицы уничтожил двенадцать танков и сотни солдат и офицеров противника в одной из таких атак.
Но враг упорно продолжал сопротивляться. Любой пеной он стремился выиграть время для отвода главных сил Нальчикской группировки на север. Гитлеровское командование с полным основанием видело в быстром наступлении 9-й советской армии опасность полной изоляции и гибели своих войск, сосредоточенных на Центральном Кавказе. Стойкость Сурх-Дигорского рубежа во многом решала судьбу «планомерного отхода» этой группировки к намеченным пунктам. Немецкие части, стоящие на левом берегу реки Дур-Дур, чувствовали за своей спиной не только забитый боевой техникой населенный пункт Чикола, но и пулеметы заградительных отрядов — отборных головорезов из дивизии СС. Неумолимая жестокость вермахта превратила немецко-румынских солдат в смертников.
30 декабря две дивизии 37-й армии, взаимодействуя с войсками 11-го корпуса, нанесли фланговый удар противнику. 10-я гвардейская бригада пошла в решительную атаку, и Сурх-Дигора была очищена от врага. 31 декабря советские войска освободили селение Чикола и овладели Урухскими воротами.
Остатки разгромленных гитлеровских войск, бросив значительную часть боевой техники, устремились на запад по Нальчикскому шоссе. На промежуточных рубежах в междуречье Аргудана и Псыгансу, восточнее населенного пункта Урвань и других выгодных для обороны местах противник оставлял так называемые боевые группы прикрытия. Они имитировали «оборону». Но генерал Хижняк приказал не задерживать темп наступления, обходить эти группы, а для их ликвидации выделять специальные подразделения.
4 января 1943 года с боями был освобожден Нальчик.
…На стол командира корпуса офицер разведки положил блокнот из гербовой бумаги — дневник унтер-офицера из дивизии «Викинг». Рядом лежал перевод с немецкого. Генерал Хижняк прочитал следующее:
«Мы идем как бы с повязкой на глазах… Наше будущее темно и тягостно. Нас может спасти только быстрота. В 14.00 узнали, что отходим в направлении Пятигорска. Пишу на ходу. В 16.30 мы подожгли свои машины — шоссе перерезали русские. Идем проселочными дорогами. Злая зима и злые русские. Мы взяли у них всех гусей и уток.
31 декабря. Идем по 7 километров в час. Нас сопровождают снаряды. Боже, дай отдохнуть. Мы оставили много вооружения.
2 января. На нас идет весь мир. Скоро перестреляют всех. От роты ничего не осталось. Мы побросали все. Я замерзаю… Бедный отец! Не считай меня пропавшим без вести и не надейся, что увидишь когда-нибудь своего Карла…»
Иван Лукич положил этот дневник в кожаную папку и спросил офицера:
— Унтер убит?
— Сдался в плен вместе со своими солдатами.
— Значит, поумнел…
Генерал отпустил офицера, перелистал информационные документы из штаба армии, записал в свою фронтовую тетрадку:
«С 24 декабря 1942 года по 4 января 1943 года фашисты потеряли на Северном Кавказе только убитыми одиннадцать тысяч солдат и офицеров. В этих боях советскими войсками были захвачены и уничтожены 18 самолетов, 320 танков, 151 орудие, 490 пулеметов, 15 разных складов».
— Немалая доля в этом и нашего корпуса… — тихо сказал Иван Лукич и начал читать итоговое донесение политотдела.