Добравшись до своих, Кулиев прыгнул в глубокий ров, где оборонялась рота. Его окружили солдаты, хлопали по плечу, жали руки: «Молодец, Мехти! Здорово ты перехитрил фрицев! Устроил «ягуарам» темную! Три танка подорвал! Герой ты!» А Мехти только таращил глаза и никак не мог отдышаться…
Все это Казаев вспомнил сейчас, думая о предстоящей сложной операции. Когда все были в сборе, он еще раз пояснил товарищам:
— Главное — найти развилку дорог. Незамеченными подкрасться к шлагбауму и заменить немецкого регулировщика. Одновременно завладеть автофургоном, где отдыхает смена и находится начальник контрольного пункта… А потом все пойдет как надо. Ясно, друзья?
За командиром цепью шли разведчики, вооруженные не только гранатами и пистолетами, но и ножами и автоматами, в вещмешках лежала взрывчатка, рацию нес Глушков.
Упорный ночной поиск наконец привел их к развилке дорог. Разведчики окопались в зарослях и замаскировались, стали наблюдать. Дорога из Буденновска у моста разветвлялась на три рукава: один вел к Минеральным Водам, другой — на Прохладное и третий — на Моздок. Разведчики это знали. В ночной мгле вырисовывались очертания железобетонной трубы под мостом и двух автофургонов. На крыше одного из них — антенна, к нему вел обнаруженный на пшеничном поле кабель. Было ясно, что в том автофургоне — связь: рация и телефон. В двух десятках метров от моста — шлагбаум. Около него — трое: один проверяет документы начальника колонны и записывает все в журнал, второй ему посвечивает фонариком, а третий — открывает и закрывает шлагбаум. Движение по дороге большое: танки, автоколонны, мотопехота. Все они идут в сторону Моздока и Прохладного.
Предстояло точно установить, какие части подбрасывает фон Клейст к Тереку для наступления на Грозный и Орджоникидзе, в каких количествах. Это главное.
А что, если пробраться к мосту, замаскироваться в трубе и подслушать, о чем говорят немцы, как ведется дежурство у шлагбаума, через какое время и как меняется дежурство, узнать пароль… Вызвались пойти трое — Иван, Никитин и Глушков.
На рассвете, когда движение по дороге резко уменьшилось, Никитин первым вернулся на наблюдательный пункт и доложил командиру подробности организации службы на контрольно-пропускном пункте противника. Теперь все наши разведчики знали, что гарнизон пункта состоит из семнадцати военных, начальником его — обер-лейтенант, помощником — фельдфебель. Дежурство сменяется через каждые три часа. Вокруг моста и автофургонов вырыты окопы. Смену дежурства производили обер-лейтенант и фельдфебель. Узнали также па-роль и сигналы. Немцы вели себя самоуверенно, будто под Берлином, — разговаривали шумно, громко!
Целый день разведчики наблюдали за действиями гарнизона. С рассветом движение по дорогам почти прекратилось, и охрана пункта вела себя довольно спокойно и беспечно. После завтрака солдаты, свободные от дежурства, разделись и загорали, поигрывали на губных гармошках, затевали какие-то пляски, пели. После обеда обер-лейтенант с шестью бойцами умчался на двух мотоциклах в сторону Буденновска. И больше не появился. Пунктом командовал фельдфебель. Это было на руку нашим разведчикам: с гарнизоном в десять человек справиться легче, чем с семнадцатью.
Стемнело. Детально продуманный Казаевым план уничтожения гарнизона контрольно-пропускного пункта был еще раз обговорен с разведчиками. Маскируясь в придорожных зарослях, они поползли к мосту. У автофургонов движения не было. Видно, там уже залегли спать, бодрствовали только связисты и дежурные. Казаев подал сигнал, и тут же к шлагбауму кинулись Никитин, Глушков и Иван. Нападение было внезапное, бесшумное и удачливое — дежурившие у шлагбаума немцы оказались на земле, не успев даже крикнуть и поднять тревогу.
Другая группа — Циклаури, Дроздов и Кулиев во главе с Казаевым — поползла к автофургонам. Их никто не охранял, и это облегчило продолжение операции.
У закрытого автофургона, где несли вахту связисты, Казаев поднялся, вслушался. Стрекотали аппараты, связисты что-то принимали, что-то передавали. Он посмотрел назад, в сторону шлагбаума, и заметил, как Никитин подавал ему знаки: мол, у нас все в порядке. Да, у первой группы все было в порядке: Иван, одетый в форму гитлеровского фельдфебеля, командовал контрольно-пропускным пунктом, Никитин и Глушков в форме немецких солдат находились в его подчинении — один держал сигнальный фонарь, другой — журнал регистрации.
Но вот и в автофургоне у аппаратов «на вахту» заступил Дроздов.
Командир был спокоен и за другой автофургон: Мехти закрыл снаружи дверь и подложил под машину взрывчатку — на всякий случай. Подошедшему к нему Казаеву он спокойно объяснил:
— Елдаш командир, эй, аллах, мертвецы! Никто из них даже не закашлял! Что делать будем?
— Постараться, чтобы вообще никогда не кашляли, — ответил Казаев.
После недолгой и решительной схватки враги были обезврежены. Гарнизон контрольно-пропускного пункта был полностью уничтожен без единого выстрела.
Казаев, по-хозяйски собрав найденные в автофургонах документы, пристроился на возвышенности недалеко от шлагбаума. Отсюда было удобно наблюдать за движением вражеских войск и боевой техники, а также над тем, как его разведчики несли службу у шлагбаума.
Надо отдать должное: Иван, Никитин и Глушков отлично справлялись с обязанностями немецких регулировщиков. Больше всех, конечно, доставалось главному немцу — Ивану. Зная пароль и световые сигналы противника для этого поста, разведчики без лишней суеты останавливали движение, проверяли документы у начальника проходящей части, регистрировали их и пропускали дальше.
Ночь подходила к концу. Движение на восток по дороге из Буденновска почти прекратилось: с рассветом немцы уже не продвигались здесь. Казаев поднялся, намереваясь отдать приказ уходить, как заметил мчавшуюся по дороге легковую машину. Оглядываясь, он поспешил к автофургону связистов.
Замигал фонарь, и тут же опустился шлагбаум. Казаев прислушался к разговору Ивана с вышедшим из машины подполковником. Увидел, как Иван, лихо отдав честь, показал офицеру на автофургон и громко, чтобы услышали все, произнес:
— Господин подполковник, там для вас телеграмма. Приказано вручить вам лично в руки под расписку!
Гитлеровский подполковник решительным шагом направился к автофургону, оставив машину и сопровождавших его офицеров у шлагбаума…
В следующую ночь командующий Северной группой войск Закавказского фронта, к которому были на самолете доставлены разведчики во главе с Александром Казаевым и вместе с «языком» и ценнейшими документами, обнимал разведчиков и благодарил их за исключительное мужество, умение и отвагу.
Переоценить значение этой операции было трудно. Подполковник оказался командиром части спецназначения при штабе группы фашистских войск фон Клейста. Были захвачены также оперативные карты, раскрывавшие дислокацию войск, оперативные планы наступления на Грозный и Орджоникидзе…
Николай Булычев — в пути
До Крестового перевала по Военно-Грузинской дороге он ехал с невеселыми думами и почти не замечал неповторимой прелести Арагвийской долины. Места лермонтовского «Демона», толстовского «Хаджи-Мурата»… Здесь когда-то проезжал Пушкин… И снова мысли его возвращались к вчерашней беседе с генералом Тюленевым, командующим недавно созданным Закавказским фронтом. Генерал принял его в просторном кабинете, в старом доме на площади Ленина, в шумном, несмотря на войну, и знойном Тбилиси. Тюленев встал из-за огромного стола и, чуточку прихрамывая, сделал несколько шагов ему навстречу, пожал руку как давно знакомому. А виделись-то они всего один раз. Это было под Туапсе. Немцы тогда ожесточенно бомбили предместья города, непрерывно обстреливали из тяжелых орудий горные перевалы…
И вот новая встреча.
— Садись. Значит, на Северный Кавказ? Хочешь проведать своих коллег?
— Такое дано мне предписание… Морских пехотинцев надо повидать. Позволите, товарищ командующий? — Булычев встал.