Наверное, она еще не знала тогда, что у нее будет ребенок и что жизнь их уже связана навсегда.
А он понял, что никакие его слова сейчас ничего не изменят. Он подумал только, что впереди еще будет время ей все доказать, — не знал, что после этой ночи они увидятся снова спустя много лет.
Он не ударил Сорокина и ни слова не сказал Наде. Но, уходя от них, оглянулся и опять увидел ее глаза и услышал:
— Как ты мог!..
И хотя с той ночи минуло много лет, до сих пор он слышит тот крик: «Как ты мог!»
Он распахнул дверь кабины и в упор посмотрел на Сорокиных. Конечно, бывший сержант не заметил своего бывшего старшего лейтенанта. Но Надя, подняв глаза, узнала Егорова.
Первый раз за многие годы они снова были втроем, — как в ту далекую ночь на пустынной улице. И в глазах Нади снова вспыхнул так и не угасший отблеск той ночи, и Егоров понял, что для нее годы не изменили почти ничего.
Он подошел и поздоровался. Сорокин был приятно удивлен. Даже улыбнулся своей холодноватой, едва ощутимой, скользящей улыбкой, знакомой Егорову. А Надя, не таясь, ответила сдержанно.
— В Москву? — спросил он.
— Нет, на юг, в отпуск, — ответила Надя. — В Москве будем один день, заедем к маме.
— Она все там живет?
— Да, все там, — неохотно сказала Надя: Егоров неосторожно коснулся их прошлого.
Он понял это и, меняя тему, сказал, что на юге погода отличная, что недавно летал в Адлер, отдыхающих там полно, разгар сезона.
А сам видел украдкой, что сын, Алеша, разглядывает значки пилота-миллионера на его пиджаке.
— Мой отец тоже был летчиком, — сказал он.
И Егоров вспомнил, как эту же фразу сын сказал в их первую встречу; и опять вспомнился тот осенний дождливый вечер, и грустный мальчик, и старая фотография с обломанным уголком.
Но вот что задело Егорова: те же слова Алеша произнес теперь как-то легко и небрежно. А мать сразу перебила его:
— Алеша, ты задерживаешь товарища.
— Ничего, — ответил Егоров. — Может, он сам будет летчиком.
Алеша, подумав, спросил:
— А это трудно?
— Можешь увидеть сам.
— Я видел только в кино.
— Ну, идем, покажу.
Сын смотрел недоверчиво.
— Ты будешь там мешать, — быстро сказала Надя.
Сорокин молчал.
— Не помешает, — сказал Егоров. — Он на одну минуту.
— Можно, мама?
— И не беспокойтесь за него, мама и папа. — Это Егоров сказал с чуть заметной горечью.