Демин слушал его и злился. Так их в техникуме не учили — принимать дела под луной, в морозную ночь.
А ветер со свистом нес над ними снежную пыль. Продрогнув, Оля куталась в платок.
— Как же, Володя? — несмело спросила она.
Ладно, решил Демин, как-нибудь разберемся. Один барак, два бульдозера, у взрывчатки свой хозяин. А от этого Бакушкина пользы уже ни на грош.
— Давай, Бакушкин!
И, не читая, на ощупь замерзшими пальцами он стал подписывать акт. Один барак, два бульдозера — богатое хозяйство! И еще треугольная печать. Все. Топай, Бакушкин. Ты сдал, я принял.
И сразу бывший прораб исчез. Будто его и не было, будто он померещился в зеленоватом свете ледяных глыб. Только издалека донесся его отчаянный крик:
— Подожди-и-и!..
Огни барака уютно светились под елями на берегу. Но Бакушкин, задыхаясь, бежал от них в темную, морозную ночь.
А Демин сунул акт и печать в карман и с середины реки шел уже полноправным прорабом карьера.
Только на берегу, поднимаясь по крутой тропинке к бараку, он вспомнил, что лица у Бакушкина не приметил. Не было у него лица. Только острый нос под ушанкой и настойчивый голосок: «Приветик, я — Бакушкин!»
Отряхнув снег голиком, они вошли в барак, и с мороза сразу пахнуло жильем — кухней, одеждой, керосиновой копотью и слабым смолистым запахом нового деревянного дома.
В коридоре тускло горела «летучая мышь», освещая дощатые стены и картинку «Утро в лесу». В конце коридора видна была кухня с плитой, уставленной кастрюлями, а слева — двери двух комнат. За дверью негромко наигрывали на баяне.
Они сложили вещи у теплой печи. Оля села на чемодан, развязала платок, поправила волосы.
— Иди, — шепнула она.
Демин расстегнул полушубок и негромко окликнул:
— Хозяева!
Баян смолк. Из кухни выглянула пожилая женщина в ситцевом платке, а из комнаты высунулся странный тип: шкиперская бородка и очки на худом мальчишечьем лице, лыжная шапочка с помпоном и трубка в зубах.
— Ну, я хозяин, — отозвался он небрежно и сказал кому-то в комнату: — Ребята, геологи.
Женщина сказала из кухни:
— Входите, грейтесь.
— Спасибо, — ответил Демин и насмешливо кивнул шкиперской бороде: — Табачком балуешься?
Покосившись на Олю, тот нахмурился:
— Проваливай, воспитатель!
— Ромка, стервец! — прикрикнула женщина, выходя в коридор. — Хворостины на тебя нет! Люди зашли погреться.
— Нет, мы к вам, — сказала Оля.
— Ну-ну, — неопределенно ответила женщина, присматриваясь к Оле. — Милости просим.
Появились еще трое — все в тапочках на босу ногу. При свете «летучей мыши» трудно было рассмотреть их лица.
Дядя в свитере — худой и долговязый — подскочил к Оле:
— Позвольте познакомиться: Митя Грач. Марфуша, чайку! Ежели гражданке к геологам, то ей еще далече топать. Пожалте в нашу кают-компанию.