- Больше не могу сидеть в седле, - спокойно произнесла Ласточка, давая мерину проскочить чуть вперед и поравняться с кобылой ведьмака. – Надо остановиться на ночлег.
- Поедем дальше, - сухо ответил мужчина, даже не повернув головы. – Ночи нынче светлые, дорогу видно.
- Мы никуда не торопимся, - напомнила ему девушка, - а лошадям надо отдохнуть. И мне тоже.
- Возможно, если бы ты выпила меньше эля, то отдых бы тебе не понадобился.
Голос Геральта был бесстрастным и холодным. Он намеренно не хотел встречаться с Ласточкой взглядом, все еще злился, поэтому даже не старался смотреть на девушку, продолжая путь к ближайшему селению, где понадобится помощь ведьмака.
Цири больше не собиралась это терпеть. Подстегнув пятками своего мерина, девушка вырвалась вперед и самым наглым образом перегородила дорогу лошади Геральта, отчего кобыла резко остановилась и попятилась назад, стуча копытами и фыркая.
- Сейчас не время для игр, - коротко произнес ведьмак, мельком взглянув на Ласточку и обводя Плотву вокруг ее мерина. – На этом тракте могут быть бандиты. Лучше побыстрее с него убраться.
- Бандиты могут быть везде, - не сдавалась ведьмачка с тоном уже более суровым, снова не давая пройти мужчине. – Ты просто меня игнорируешь, Геральт. В чем же, черт побери, я опять провинилась?
- Ты уже давно не ребенок, чтобы задавать подобные вопросы, - на этот раз его голос преобразился в режущий камень, удары которого со скрежетом отдавались у Ласточки в голове. – Ты – ведьмачка из школы Волка. Вот и веди себя соответственно.
- Назови мое имя, - вдруг потребовала она. – Скажи его.
- Чего ты хочешь этим добиться?
- А чего ты хотел добиться, садясь за стол в корчме и играя в гвинт? – повысила голос Цири. - Ты играл на меня и выиграл, а теперь делаешь вид, будто я вовсе не существую или плетусь рядом, как вынужденный груз, который, судя по всему, тебя только тормозит, - она смотрела на него со злостью, чувствуя, как внутри разгорается жаркое пламя неиссякаемой вражды и обуревающей страсти. – Тебя вывело, что я пересплю с незнакомым человеком? Или что этим человеком будешь не ты?
- Не мели ерунды, - сквозь зубы ответил Геральт, не сводя с Ласточки затуманенного от пыли или от злости взора.
- Скажи, как меня зовут. Произнеси мое имя, - на ее лице отразились смятение и гнев. – Неужели это стало для тебя так сложно?
- Ты поедешь дальше или нет? – с полным спокойствием спросил ведьмак.
Она еще несколько секунд не спускала с Белого Волка своего осуждающего взгляда изумрудных глаз. Сердце Цири болезненно сжималось в груди, обливаясь раскаленной кровью горечи, но она не показала, как ей больно, сколь велико это губительное чувство, заполняющее все внутри и стягивающееся в плотное кольцо вокруг горла. И никто не заметил бы, кроме Геральта. Но и в этот раз нужные слова пришли слишком поздно. Ласточка рывком развернула мерина и, подняв столб пыли, ускакала вперед, скрывшись за поворотом, промелькнув пеплом волос среди деревьев.
Девушка с пепельными волосами сидела в подвале покинутой хижины, прижав колени к груди и опустив голову на скрещенные руки. Плечи ее нервно поднимались и опускались, с нежных губ срывались тихие, орошающие тишину ночи, тонкие звуки. Ласточка плакала, сбитая на землю с небес жестокой стрелой, пущенной ведьмаком из самого прочного лука. Она уже давно не давала чувствам с такой силой выплеснуться наружу, а теперь блокада стойкости была прорвана и залита соленым морем. Цири сбежала от Геральта, оторвалась на пару часов, надеясь, что отсутствие Белого Волка снимет боль, связанную с ним, легкой рукой. Но этого не произошло. Одиночество снедало еще сильнее, когда не было рядом того, с кем на сердце становилось теплее, уютнее, спокойнее.
Тонкое пламя свечи, задергавшееся от ветра, который незаметно прокрался в подвал, когда деревянный люк отворился, выиграло в тенях неразличимые фигуры. Цири, почувствовав свежий ночной воздух, долетевший снаружи, подняла голову и утерла слезы рукавом, потянувшись к мечу за спиной. На лестнице послышались ровные, уверенные шаги. Меч не понадобился. Ласточка мгновенно телепортировалась в следующую комнату, отделенную тонкой аркой от основного помещения, и встала напротив вошедшего, создав иллюзорную стену, чтобы незваный гость не смог увидеть девушку.
- Не прячься, - послышался тихий мужской голос, но в этот раз в нем не было безразличного спокойствия, в нем слышались нежность, забота. – Твой конь пасется снаружи. Выходи.
- Нет, прочь, - отчетливо, громко произнесла Цири, не высовываясь из своего укрытия, но глядя в упор на Белого Волка. – Уходи!
- Я не уйду, - все тем же тоном ответил Геральт, останавливаясь напротив Цири, но не видя ее из-за иллюзорной преграды.
- Ты уже говорил это, - тихо напомнила она, подавив, наконец, слезы. – И все равно оставил меня. Ты оставлял меня каждый раз, когда был так нужен… И я каждый раз надеялась на то, что ты все же появишься и заберешь с собой. Но ты был далеко. Всегда.
- Теперь я рядом, - мужчина сделал шаг вперед. – И отныне всегда буду рядом, если ты того пожелаешь.
- Твои слова звучат, как…
- Доверься мне, - мягко перебил ее ведьмак, не дав договорить очередное отрицание, придуманное женским умом и сердцем. – Ты единственная на всем белом свете, за кого я готов убивать и умирать, не задумываясь.
- Не говори так, - с толикой ужаса попросила Цири, вспомнив слова Пряхи. – Прошу, не надо этих слов.
- Ты знаешь, что это правда, - уверенно ответил ведьмак.
- Знаю, - после недолгого молчания ответила ведьмачка, убирая несуществующую стену иллюзии. И вместе с этой стеной рухнули последние преграды, рассыпавшись вокруг благовонным пеплом прошлого. Ласточка, не раздумывая больше ни секунды, обняла Белого Волка, который только и ждал, чтобы заключить девушку в свои объятия, чтобы успокоить болевшую душу и разрывающееся на куски сердце. Их молчаливое воссоединение обязало себя быть сладостным и трогательным. – Геральт? – осторожно позвала Ласточка, прервав эту идиллию.
- М? – с прикрытыми глазами и легкой улыбкой отозвался мужчина.
- Поцелуй меня… прошу, - шепотом добавила она.