– Отказаться от несравненной ассистентки? Ты считаешь меня безумцем, девочка? Почему, как ты думаешь, я предупреждаю тебя о проверке крови? Мы отправим тебя куда-нибудь или найдем надежного человека наверху, который сможет сохранить секрет. Принц…
– Нет, – сказала я слишком поспешно. – Нет необходимости. Моя кровь такая же красная, как и ваша.
Он вздохнул.
– Значит, я взял и рассказал, как восхищаюсь тобой, просто так. Теперь, думаю, ты сможешь свободно лентяйничать с чувством собственной важности!
– Виридиус, нет, – сказала я, ступая к нему и в порыве целуя его лысеющую голову. – Я знаю, что это ваша работа.
– Чертовски верно, – проворчал он. – И я точно ее заслужил.
Я помогла ему забраться обратно на диван от подагры, и он закончил диктовать основную тему и две подтемы композиции, идею того, как они перетекают одна в другую, и необычное музыкальное переложение. Сначала я все записывала машинально: мне понадобилось время, чтобы прийти в себя после откровений Виридиуса о моей матери. Но музыка сначала успокоила, а потом восхитила меня. Внутри я смотрела, открыв рот, словно деревенская девчонка, в первый раз попавшая в собор. Здесь были возносящиеся опоры и окна, колонны и своды, более прозаические структурные элементы, и все это служило одной цели, объяснить и улучшить величественное пространство внутри, такое возвышенное и поразительное место, как архитектура, создавшая его.
– Я подозреваю, что ты не воспринимаешь меня всерьез, – проворчал Виридиус, пока я чистила ручки и готовилась уйти.
– Сэр? – спросила я, расстроившись. Я провела последний час, восхищаясь его творчеством. По моему мнению, это значило «принимать кого-то всерьез».
– Ты новенькая при дворе и, возможно, не понимаешь, как можешь навредить. Уходи, девочка. Нет ничего постыдного в стратегическом отступлении, пока ждешь, когда скандал, этот чертов василиск, обратит свой иссушающий взор на кого-то другого – особенно если тебе в действительности есть что скрывать.
– Я запомню это, – сказала я, сделав книксен.
– Нет, не запомнишь, – пробормотал он, когда я развернулась, чтобы уйти. – Ты слишком похожа на свою мать.
Дневной свет погас невероятно рано, и в этом ему помогло полотно облаков. Снова пойдет снег. После целого дня поручений и заданий у меня остался только урок с принцессой по игре на клавесине. У нее самой сегодня был безумный день. Она была занята долгом, связанным с советом. Пять посланников находили меня на протяжении дня, постоянно прося о переносе урока, пока он не занял время ужина. Когда я подошла к южной светлице, меня перехватил последний посланник. Должно быть, я закатила глаза, потому что он высунул язык перед тем, как поспешить дальше по коридору.
Записку явно продиктовали. В ней было написано:
«Принцесса просит, чтобы вы встретились с ней внизу во второй прачечной. Это срочно. Приходите немедленно».
Я моргнула, глядя на пергамент в смятении. Зачем Глиссельда захотела встретиться в таком темном месте? Может, она боялась, что нас подслушают?
Я отправилась по лестнице для слуг в узкие проходы вниз. Прошла под большим залом и государственными палатами, мимо хранилищ, комнат для слуг и мрачной закрытой главной башни. Миновала душную прачечную, но это была не та – или я так решила из-за отсутствия принцессы Глиссельды. Я спросила прачку, которая направила меня дальше по коридору во тьму.
Я добралась до печи – части отопительной системы под полом для ванной королевы. Трое покрытых грязью мужчин бросали уголь в ее пасть, что неприятно напомнило мне об Имланне.
Мужчины уставились на меня, опершись о лопаты и широко улыбаясь мне беззубыми улыбками.
Я остановилась, в нос ударил тяжелый запах угля. Я правильно шла в прачку? Никто же не захочет носить одежду, постиранную в такой близости от угольного дыма.
Я подумывала попросить работников печи подсказать направление, но в их виде было что-то зловещее. Я смотрела, как они засыпают уголь в печь. И словно не могла отвернуться. Мое лицо обдавало жаром даже с такого расстояния. Их силуэты напоминали темные дыры в неистовом свете пламени. Едкий дым заполнил всю комнату, отчего мои глаза и легкие стало жечь.
Это было похоже на Инфернум – мучения души, отвергнувшей свет Небес. Почему-то вечная боль все еще считалась предпочтительнее отсутствия души. Не уверена, что понимала почему.
Я повернулась спиной к адскому зрелищу. Темная фигура с рогами выступила ко мне из тьмы.
25
К моему удивлению, это была леди Коронги. Я испугалась ее из-за двух пиков старомодного головного убора.
– Это вы, мисс Домбег? – спросила она, глядя так, словно не могла сфокусировать взгляд. – Кажется, ты заблудилась, дорогая.
Я засмеялась от облегчения и сделала реверанс, но не решилась сознаться, что где-то здесь встречаюсь с принцессой.
– Я иду на музыкальный урок Глиссельды.
– Ты выбрала странный путь. – Она глянула на грязных троглодитов позади меня и с отвращением сморщила напудренный нос. – Пойдем, я покажу тебе путь назад. – Она стояла, ожидая меня. Ее левый локоть выпирал, словно крыло цыпленка. Я решила, что должна взяться за него.