Он ничего не ответил, но его глаза сияли.
На следующее утро я медленно мылась и смазывала маслом чешую. Я боялась урока с принцессой Глиссельдой. Киггз точно поговорил с ней обо мне. Но когда я наконец пришла в южные покои, ее там не было. Я села за клавесин и стала играть, чтобы успокоиться. Тембр этого инструмента для меня – музыкальный эквивалент теплой ванны.
Сегодня он был холоден.
Прибыл посланник с сообщением от принцессы, которая отменила занятие без объяснений. Я долгое время смотрела на записку, словно почерк мог рассказать мне о ее настроении, но я даже не была уверена, что она сама это написала.
Меня наказывали за оскорбление ее кузена? Это казалось возможным, и я, конечно, это заслужила. Я провела остаток дня, пытаясь отогнать мрачные мысли. Я занялась своими обязанностями с Виридиусом (хандря), репетировала симфонию государственных песен (дуясь), присматривала за построением сцены в большом зале (сердясь), заканчивала программу выступления на приветственной церемонии (жалея себя), которая должна была состояться всего через два дня. Я занялась работой (на взводе), чтобы избавиться от (кислых) чувств, приходящих, как только я останавливалась.
Наступил вечер. Я направилась в северную башню на ужин. Самый быстрый путь от покоев Виридиуса проходил мимо государственных покоев: королевского кабинета, тронного зала, палаты совета. Я всегда проходила здесь быстро. В этом месте часто бывал мой отец. Этим вечером, словно прочитав мои мысли, папа вышел из палаты совета и остановился прямо на моем пути, разговаривая с самой королевой.
Он увидел меня – мы с папой, словно коты, чувствовали друг друга, – но притворился, что не заметил. У меня не было настроения быть униженной, когда королева покажет ему на меня, думая, что тот не приметил дочь, поэтому я свернула в маленький боковой коридор и подождала на другой стороне статуи королевы Белондвег. Не то чтобы я пряталась, но и встречаться с кем-либо мне не хотелось. Другие сановники вышли из комнаты: дама Окра Кармин, леди Коронги и принц Люсиан Киггз. Все они прошли мимо моего коридора, даже не заглянув в него.
Веселый голос за моей спиной спросил:
– За кем шпионишь?
Я подпрыгнула. Принцесса Глиссельда, сияя, смотрела на меня.
– Из зала совета ведет потайная дверь. Я прячусь от этого иссохшего кабачка, леди Коронги. Она уже прошла?
Я кивнула, пораженная, что принцесса Глиссельда была все такой же непробиваемой и дружелюбной. Она практически пританцовывала от удовольствия, и ее золотые локоны порхали вокруг лица.
– Мне жаль, что пришлось пропустить сегодня урок, Фина, но мы были ужасно заняты. У нас только что состоялся самый увлекательный совет, и я выглядела очень умной, во многом благодаря тебе.
– Это… это чудесно. Что произошло?
– Сегодня в замок приехали два рыцаря! – Она едва могла сдерживаться, ее руки метались, как две взволнованные птички. Они слегка коснулись моей левой руки, но мне удалось сдержаться и не отпрыгнуть. – Они утверждают, что заметили бродячего дракона, летающего по деревне в своем естественном образе! Разве это не ужасно?
Так ужасно, что она широко улыбалась от уха до уха. Она была странной маленькой принцессой.
Я поняла, что тереблю свое чешуйчатое запястье. Я быстро сложила руки на груди.
– Пропала голова принца Руфуса, – сказала я полушепотом, думая вслух.
– Словно ее откусили, да, – сказала принцесса Глиссельда, живо кивая.
– Совет видит связь между этим драконом и смертью принца?
– Бабуле не нравится такая мысль, но ее не избежать, не так ли? – сказала она, подпрыгивая на месте. – Сейчас перерыв на ужин, но мы проведем остаток вечера, пытаясь понять, что делать дальше.
Я снова коснулась запястья, а потом зажала правую руку под мышкой. «Прекрати, рука. Ты наказана».
– Но я не рассказала тебе самое интересное, – сказала Глиссельда, положив руку на грудь, словно собиралась произнести речь. – Я сама обратилась к Совету и рассказала им, что драконы смотрят на нас, как на интересных тараканов, и что, возможно, некоторые из них и хотели заключить перемирие, в качестве уловки! Но, возможно, они втайне планируют сжечь гнездо тараканов дотла!
Я почувствовала, как у меня отвисла челюсть. Возможно, по этой причине гувернантка ничего ей не рассказывала: дай ей палец, она и всю руку откусит.
– К-как это восприняли?
– Все были поражены. Леди Коронги, заикаясь, сказала что-то глупое о том, что драконы побеждены и деморализованы, но из-за этого она лишь выставила себя в невыгодном свете. Думаю, мы заставили остальных задуматься!
– Мы? – Камни святого Маша. Все будут считать, что я прививаю принцессе безумные идеи. Я провела аналогию с тараканами, да, но горящее гнездо насекомых – и тем более перемирие в качестве уловки! – это ее суждения.
– Ну, я не упомянула тебя, если ты на это надеешься, – фыркнула она.
– Нет, нет, все нормально, – быстро сказала я. – Не нужно вообще упоминать меня!
Внезапно принцесса Глиссельда показалась серьезной.