Она повернулась ко мне, на мгновение на ее лице отразилось замешательство.
– Эй. Где Мистер Красавчик? И почему ты выглядишь так, будто только что сошла с обложки журнала?
Я хихикнула.
– Почему у тебя такой растерянный вид? Что за посетитель у тебя был?
– Посетитель?
– Твоя мама сказала, что кто-то хочет поговорить с тобой. – Я подошла ближе и осмотрела ее подбитый глаз. – Больно?
Она сморщила нос.
– Не совсем. Только когда я двигаю лицом, улыбаюсь или хмурюсь.
– Дорогая, мне так жаль. Я все еще не понимаю, что случилось и почему кто-то пришел в нашу квартиру и причинил тебе боль.
– Я тоже, – призналась она.
– Как ты относишься к тому, чтобы вернуться в квартиру?
Она пожала плечами.
– Понятия не имею. Мама сказала, что вчера все было хорошо.
Я хотела проигнорировать намек на беспокойство в ее обычно игривом голосе, но не могла. Я не могла позволить своим чувствам неуверенности в ее переезде в Нью-Йорк остановить мое приглашение, не тогда, когда она больше не чувствовала себя комфортно в нашей квартире.
– Тебе будет лучше в Нью-Йорке?
Ее глаза широко раскрылись, и она поморщилась.
– Извини, – сказала я. – Перестань двигать лицом.
Мое указание заставило ее рассмеяться, а затем снова всхлипнуть.
– Прекрати, – сказала Челси. – Я не могу не двигать лицом. Что значит Нью-Йорк? Ты, наконец, поняла все намеки, которые я бросала?
– Да, но больше всего я скучаю по тебе.
– У тебя есть Мистер Красавчик. Ты же не хочешь, чтобы я мешала.
Я уперла руки в бока.
– Когда это ты мне мешала? Я бы сказала, что у меня ничего не было бы, если бы не ты.
Она оглядела меня с ног до головы.
– Да, и, глядя на тебя, я бы сказала, что у тебя все есть.
Я пожала плечами.
– Это совсем другое. Нокс попросил меня встретиться с ним и коллегой за ланчем.
– У Алекс все есть, а также у сексуальной Чарли́.
Я придвинула стул и села с нелепой ухмылкой на лице.
– Знаешь, я думала, Чарли́ ушла навсегда.