– Лаида, сядь. Расскажи мне о Маркусе и Алтоне.
Я закрыла глаза и вздохнула.
– Ты встречалась с ними обоими. Они оба были здесь на ужинах.
Я никогда не знала наверняка, когда отец приведет кого-нибудь из них. Быть постоянно готовой входило в мои обязанности.
– Я поддерживала тебя насчет Александрии. Не уверена, что ты знала об этом.
Я покачала головой. Нет, не знала. Я не знала, что моя мать когда-либо говорила что-то, чтобы поддержать меня перед отцом.
– Конечно, он ничего не сказал, – продолжала она. – Но ты не могла не заметить, что он не давил на тебя.
– Я не хотела, чтобы она привязалась к кому-то из них, если ничего не получится.
– А как же ты? Кто из них двоих тебе нравится?
Я пожала плечами.
– Я знаю их обоих много лет. Я помню Маккензи. Мы были друзьями. Это странно. Маркус, Маккензи, Рассел и я делали все вместе. А теперь мы с Маркусом вдовцы.
Смерть Маккензи была медленнее и мучительнее. Их брак казался реальным. С другой стороны, то же самое сделали Рассел и я. В то время как несчастный случай забрал моего мужа, рак забрал его жену. Я была моложе Маркуса почти на десять лет. Что всего на два года меньше разницы в возрасте между мной и Алтоном Фицджеральдом. Алтон никогда не был женат. Ни у одного из них не было своих детей. Хотя мой отец этого не говорил, я считала, что это было частью его процесса отбора — никаких пасынков, ожидающих наследия.
По крайней мере, интересы Александрии были защищены.
– Так начни с Маркуса.
Оливия посмотрела на меня так, словно ждала, что я расскажу ей великую сказку или историю любви. По правде говоря, из них двоих Маркус мне нравился больше. В нем чувствовалась какая-то нежность, и когда мы оставались одни, он расспрашивал обо мне и Александрии. Возможно, потому, что мы знали друг друга лучше и дольше. Он работал с моим отцом столько, сколько я себя помню. Возможно, даже помогло то, что я знала, что Рассел любил его.
Я боялась произнести это вслух, потому что чувствовала, что в глазах моих родителей одобрение Рассела будет концом для Маркуса.
Я попробовала пойти наоборот.
– Я лучше начну с Алтона.
– Начнешь? – спросила она, выпрямляясь.
– Кажется, он очень предан Монтегю.
– Дорогая, ты же сама сказала, что это не собеседование.
Я встала и снова наполнила бокал. Когда я это сделала, то поняла, что дрожь прекратилась. Языки пламени трещали и шипели, когда их тепло достигало меня.
– Дерево, должно быть, недостаточно сухое.
Искры полетели из камина, оставляя крошечные угольки, которые вскоре остыли.
– Может, дождь попадает через дымоход?
Я снова повернулась к окну. Это имело смысл. Дождь лил как из ведра. В сочетании с ветром это делало все возможным. Откинувшись на спинку дивана, я сбросила туфли и поджала под себя ноги.
– Он сильный.
– Что это значит?
Я пожала плечами.
– Как отец. Боюсь, что именно поэтому отец выберет его.