Это все изменило.
– А как насчет того, чтобы жить с тобой? Я должна остаться в своей квартире.
В его ответе сквозило разочарование.
– Если ты этого хочешь, но безопасность по-прежнему не подлежит обсуждению.
Мои глаза расширились.
– Я чуть не забыла... Челси кое-что вспомнила.
Нокс крепче сжал мои колени.
– Что?
– Прежде чем я скажу, помни, мы не знаем, что это значит.
– Скажи мне. Сейчас же.
– Она вспомнила, как на нее напал мужчина. После того, как он сбил ее с ног, перевернул и увидел лицо, он сказал, что она не та.
– Блять! – Нокс встал одним быстрым движением. – Нет. Ты не переедешь в свою квартиру.
– Ты не можешь заставить меня...
Встав, он потянул меня с дивана в свои объятия.
– Я чертовски уверен, что могу. Нам не нужно письменное соглашение. Нам не нужна эта гребаная компания. Ты, Александрия Коллинз, моя. Ты согласилась на это, и я не отпущу тебя без битвы. Тебя видели со мной. Уже есть сообщения в социальных сетях. Ты стала моей, чтобы я обеспечивал твою безопасность, и я намерен сделать это. Это также означает, вдали от твоего школьного дружка.
Каждая фраза звучала более решительно, чем предыдущая.
– У тебя есть какие-нибудь проблемы с этим?
– Это было то, чего я хотела, чего желала. Это было реально, и, черт возьми, да, я тоже этого хотела.
Я опустила веки, глядя на него сквозь завесу ресниц.
– Нет, мистер Деметрий, у меня нет никаких проблем.
Я подскочила, когда он шлепнул меня по заднице.
– Ой, мне немного больно, если ты не помнишь.
Восходящее солнце просачивалось из-за занавесок, заставляя его светло-голубые глаза сверкать.
– О, я помню. Я хочу большего, чем твоя задница, а если нет, то я не очень хорошо поработал.
Поднявшись на носочки, я коснулась губами его губ.
– Реально... это реально?
– Да, принцесса.
– Я твоя, а ты мой?
– Перестань говорить это как вопрос.
У меня было еще так много вопросов, но впервые у меня были и ответы. То, как он ругал мою работу, будучи клиентом, больше не казалось лицемерием. Теперь это имело смысл. Я спрашивала себя, во сколько ему обошлась моя свобода, и в то же время была благодарна ему и Делорис за то, что они спасли меня от моей собственной порывистости. Ни один из моих вопросов не казался таким важным, как моя новая реальность.