— Ты, блин, издеваешься? — повторяю я вслух.
Кристиан делает шаг вперед, заставляя меня войти в квартиру. Он пинком захлопывает дверь, его пистолет все еще направлен мне в переносицу.
— Я не хочу причинять тебе боль, Иден. Но сделаю это. Только дай мне повод и я сделаю это. — его голос другой…более холодный. Даже его глаза выглядят темнее. Хороший парень — это лишь было прикрытием.
— И для чего нужно было все это устраивать? — спрашиваю я. Мой голос вторит его. Я должна бояться, но вместо этого я раздражена как никогда прежде. На что я рассчитывала? Все, что меня касается — не может быть нормальным. Я просто злюсь, что зря надела это платье ради какого-то двуличного подонка.
— Обувайся, — требует он, оставляя мой вопрос без внимания.
Он идет вперед по коридору, заставляя меня отступать назад, пока мы не доходим до моей спальни. Я нахожу кроссовки и не торопясь, надеваю их, давая себе момент, чтобы собраться с мыслями. И пока он нависает надо мной и тычит пистолет прямо в лицо, я пользуюсь моментом, тянусь своей невидимой рукой, тянусь, тянусь и тянусь в попытке нащупать его разум. Но мой собственный разум натыкается на статику. Я еще раз забрасываю удочку, но снова встречаю непонятный белый шум.
— Что-то не так, Иден? — усмехается Кристиан, заметив мой хмурый взгляд.
Нет смысла лгать. Если он заявляется с оружием, пропитанным ангельским ядом, то он знает кто я такая.
— Почему я не могу считать тебя?
— Потому что я не позволяю тебе.
Не позволяет мне? Как?..
— Это возможно?
— Для меня да. А теперь прекрати трахать мне мозги и бери свои вещи. Мы кое-где должны быть.
Он приказывает взять мне пальто и ключи, но когда я иду за сумочкой, он меня останавливает.
— Ты из тех, кто может пустить пулю себе в голову. И, черт побери, ты точно не застрелишь меня. Так что оставь это.
Вашу мать. Какого черта?.. Я не демонстрировала пистолет вечером. Я совершенно беззащитная. И вот сейчас раздражение сменилось на что-то другое. На панику.
— И куда мы направляемся?
— Встретиться кое с кем.
— И эти кое-кто…чего они хотят?
Продолжай говорить с ним, Иден. Разговоры это хорошо. Пока я говорю, я остаюсь жива.
— Поговорить с тобой.
— Поговорить? А ты не думал, организовать встречу как-то по-другому и не тыкать в лицо пистолетом?
— А разве я тебя не убедил? — начинает Кристиан. — Убеждение ты не понимаешь. А насилие? Это твой конек.
Он тянется за спину, чтобы повернуть ручку входной двери и медленно отступает назад, но пистолет по-прежнему нацелен на меня. Кристиан не сводит глаз с меня.
— Ты ведь в курсе, что в коридоре камеры? — предупреждаю я, медленно выходя из квартиры. Когда я ровняюсь с ним, Кристиан грубо хватает меня за руки и разворачивается так, что остается позади. Я чувствую, как дуло пистолета прижимается к позвоночнику.
— В курсе. Но к счастью для меня они сейчас не исправны. А теперь шагай.
Я делаю, как велено, и молюсь, чтобы кто-то из соседей вышел. Не уверена, что он откроет огонь по невинному, но я должна верить, что в нем осталась хоть капля порядочности. Добрый, дружелюбный парень, с которым ранее сегодняшним вечером я познакомилась…надеюсь это был не фарс. К моему ужасу коридор и лифт оказываются совершенно безлюдными. У входа в дом даже швейцар не стоял.
— Ты причинил ему боль? — спрашиваю я, кивнув на небольшой подиум, где несколько минут назад стоял милый пожилой джентльмен, который пожелал мне спокойной ночи.
— Жить будет.
Чертовски здорово. Любой ущерб, нанесенный от моего имени, слишком велик. Я сдерживаю свой растущий гнев. Мне нужно сохранять хладнокровие, и не позволять сожалению и ярости затуманить мне мозги.