Он отступает, и холод вторгается в пространство между нами, такое чувство, что между нами океаны. Какая бы черная магия ни существовала мгновение назад, моя спина против кафельной стены, и мои бедра, обернутые вокруг его бедер, рассеялись, приветствуя кусающий холод, который заставляет меня дрожать на ватных ногах. Его выражение лица каменное и я мельком вижу монстра, который удерживал меня на кровати и рукой сжимал мне горло, пытался изгнать незваного гостя из моей души. Он этого не заслуживает. Я поняла это, как только слова слетели с опухших от поцелуя губ. Но я никогда не могла во время остановиться. И несмотря на то, что это было подло и мелочно, но его реакция на мои слова, говорит обо всем, что нужно знать: это не ложь. Люцифер и Легион одной плоти, одной крови. Они были связаны в своем стремлении к восстанию задолго до того, как жажда мести и анархии очернила их сердца. Конечно, он не сильно отличается от Люцифера. Он может грешить по-другому, но он всегда будет грешником до самой глубины души.
— Слушай, я должна идти… — бормочу я, повернувшись к двери.
Я готовлюсь к тому, что он остановит меня, но… ничего. Ни единого слова. «Скажи мне остаться», внутренне призываю я. «Скажи мне, что я веду себя глупо и бессердечно. Прижми меня к стене и заставь пожалеть, что я тебя бросила».
Но это не какая-то отвратительная подростковая мыльная драма, где герой яро признаётся своей дуре-подруге в привязанности, сопротивляясь желанию вернуться к естественному своему поведению. Легион никогда не делал вид, что он нечто большее, чем он есть, и это-только между нами-никогда не будет больше, чем было. Когда я оглядываюсь назад, когда я со скрипом отпираю замок двери, Легион даже не смотрит на меня. Он стоит неподвижно, как статуя, крепко сжав челюсти и это единственный признак того, что он живой. Хотела бы я подойти к нему и сказать, что мне жаль. Сказать ему, что боюсь и неуверенна в самое себе, и умолять Ли, чтобы он сделал мой мир немного лучше. Но я не могу. И не буду. Может, у меня за душой не так много, но у меня есть гордость.
Когда я открываю дверь, то в коридоре собралась уже приличная очередь девушек, которые бы с радостью избавились от лишне выпитого вина и мартини. Я бормочу какое-то объяснение и прохожу мимо них. Но прежде чем я полностью покину туалет я заглядываю внутрь. Легион исчез. Может быть, в этот раз навсегда.
— Готова? — выжидательно спрашивает Кристиан, когда я подхожу к столику. Счет уже оплачен, и сестра с Беном уехали обратно домой, а я застряла с Кристианом, по крайней мере, на пару часов. Черт. Как долго меня не было?
— Да, конечно, — говорю я, пытаясь улыбнуться.
Я все еще чувствую Легиона на губах. Все еще чувствую его вкус на своем языке. Его отпечатки пальцев обжигают мои бедра. Черт, я все еще влажная от трения его джинсов о мои трусики. Но я смиряюсь с этим и позволяю Кристиану вывести меня из переполненного ресторана на покрытый инеем тротуар. Город оживлен, несмотря на холод. Я плотнее укутываюсь в свое шерстяное пальто, мечтая попасть в теплое место. Я так привыкла к теплу, которое дарила Се7мерка, когда они были рядом. Это было похоже на путешествие с собственным камином. Кристиан замечает мою дрожь и ближе прижимается ко мне, когда мы спускаемся по кварталу к барам и ресторанам.
— Хочешь я дам тебе свое пальто? — предлагает он. Я качаю головой, прежде чем он успеет стащить пальто с плеч, которые под свитером кажутся широкими и мускулистыми. Неплохо.
— Я в порядке. Но спасибо.
— Уверена? Ненавижу носить пальто. Пока я сюда не переехала, у меня ни одного не было.
Я вдыхаю ледяной воздух и киваю.
— Да, зимы в Чикаго довольно жестокие.
Краем глаза я вижу, как он по-мальчишески пожимает плечами.
— Думаю, есть вещи и похуже.
Еще несколько шагов, и мы прибудем в место типа спортивного бара, которое, кажется гораздо удобнее, чем ресторан, который мы только что покинули, но тут так же шумно. Дрянная музыка, дешевый декор, но зато тепло, и, как и обещали, есть бильярдные столы среди моря столиков, заваленных корзинками куриных крылышек, картофеля фри и бутылок дешевого пива. Мы протискиваемся сквозь толпу, останавливаясь каждые несколько секунд, чтобы извиниться. Кристиан держит руку на моей пояснице, но не так низко, чтобы выглядеть самонадеянным или собственником. Он просто вежлив, что кажется…милым. После того, как Легион толкнул меня к стене, дернул меня за волосы, и украл дыхание своим поцелуем, все в Кристиане кажется хорошим, скромным, безопасным. И это должно быть хорошо. Мы находим открытый стол, и я хватаю бильярдный кий, пока Кристиан расставляет шары. Когда официантка подходит чтобы узнать, не хотим ли мы чего-нибудь, он поднимает бровь в мою сторону.
Давайте посмотрим на это объективно, хорошо?
Я на свидании с парнем, которого буквально встретила пару часов назад. Я даже не знаю его фамилию (ну, он, возможно, сказал мне, но давайте будем честными…я, вероятно, не слушала). Я уже пропустила несколько бокалов, и моя сестра, единственная семья, которая у меня есть в этом мире, делает, Бог знает, что со своим кавалером. И не будем забывать… демоны преследуют меня. Но, Призыв меня больше не беспокоит. Люцифер дал мне слово, что он не причинит мне вреда, или другим невинным. И если он появится, его почерк будет больше похож на соблазнение, а не на разрушение. Господь знает, что это последнее, с чем мое хрупкое душевное состояние может справиться прямо сейчас. Моя жизнь сложна, но сейчас она более менее нормальна, чем когда-либо. К тому же, я без гроша. Не нормально, но и не плохо совсем.
— Конечно, — отвечаю я, встряхиваясь от своих размышлений. — Пиво.
Кристиан заказывает два пива на разлив. Не совсем уверена что это такое, и к тому времени, когда мы начинаем входит в азарт игры — Кристиан кстати имеет меня по полной — мне уже все равно. Я получаю…удовольствие. Также для меня не нормально и определено не плохо. Кристиан в шутку пытается сделать какой-то трюк, чтобы утопить полый желтый шар в угловую лузу, когда он задевает какого-то загорелого, накаченного болвана, который вылил на себя слишком много одеколона и навешал на себя слишком много поддельных цепей, удивительно, как только от всей этой позолоты у него шея в зеленый не окрасилась.
— Осторожно, ублюдок, — огрызается он, бросив оценивающий взгляд на Кристиана и сжав кулаки по бокам. У него даже хватает наглости иметь золотой зуб.
— Извини, чувак, — искренне отвечает Кристиан, прежде чем шагнуть в сторону, чтобы дать больше пространства Джерси Шору.
— Да, тебе же лучше извиниться, чертов гомик.
Стоп.
Хор гнусавых смешков исходит от компании его соляристых и начёсанных шлюх, одетых в поношенную одежду, расшитую разноцветными паньетками.
— Джонни, детка, не будь груб с этим хлюпиком. Его так называемая девушка выглядит так, словно вены себе резала, — говорит одна из его блондинистых тупых телок. Она кокетливо проводит ярко накрашенным в красный цвет пальцем по предплечью Джонни-детки. Как прелестно. Мне стоило не обращать внимание, ну знаете на социальность? Которая во мне полностью отсутствует, и поэтому я могу послать нахрен даже близкого мне человека. Ага. Да и черт бы с ней.
— Прошу прощения, но…Джонни-детка, верно?..да, я в курсе, что стероиды могут сжать твои яйца, но я не знала, что из-за этого люди превращаются в конченных придурков. Ты бы поторопилась Снуки Барби! А то они исчезнут, а ты и отсосать не успеешь!
Возмущенный вздох с другой стороны бильярдного стола лишь заставляет меня шире улыбнуться, когда отряд окаменевших шлюшек Джонни запинаясь, орет мне невообразимое количество оскорблений. Шлюха. Шалава. Сучка. Пустышка. Не думаю, что должна обидеться или в ответ послать их к черту.
— Ты позволишь ей так с нами разговаривать? — главная жена спрашивает своего рыжего красавчика. Он так тяжело дышит, что я боюсь, что его и без того маленькая футболка порвется в клочья, как у взбешенного Халка.
— Заткнись, Дебби, — рявкает он, стряхивая ее руку. Он делает шаг вперед, побуждая Кристиана встать на его пути с поднятыми руками.