Взлет против ветра: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Беломестнов взял летную книжку и, оставшись в одиночестве, погрузился в чтение. Одну за другой переворачивал он страницы, коим было уже более четверти века, читал записи о воздушных боях и победах, одержанных Антоном Федосеевичем Баталовым. Записи были весьма кратки, но Андрей, сам летчик-истребитель, представлял происходившее и, казалось, видел грозное небо войны и трассы, рвущие это небо. И вдруг он натолкнулся на запись, от которой побледнел и вздрогнул. Беломестнов прочел ее до конца и, не веря, опять возвратился к первой строчке:

«8 апреля 1945 года.

В период с 8.00 до 9.30 совершен полет на разведку и фотографирование южной оконечности фашистской обороны в районе Зееловских высот в составе пары «Ла-5» (ведущий пары подполковник Беломестнов А. Н.). Задание выполнено, разведданные доставлены в штаб фронта. Огнем ЗА в полете был сбит самолет подполковника Беломестнова, который приземлился, не выпуская шасси, в семи — десяти километрах от юго-западной окраины Франкфурта-на-Одере. Баталов доложил, что видел, как из кабины «лавочкина» вылез Беломестнов. К месту вынужденной посадки подполковника Беломестнова была послана четверка истребителей, но у разбитого самолета его уже не обнаружили».

Горячая волна крови ударила Андрею в голову. Никогда раньше он не спрашивал ни у Староконя, ни у генерала Баталова о том, как погиб отец. Не спрашивал просто потому, что видел генерала близко всего раз и постеснялся, а встречи с адъютантом складывались так, что расспрашивать об этом было не совсем уместно. И вот теперь он своими глазами прочел правду об отце. Андрей представил себе весеннее небо над Зееловскими высотами, опутанными колючей проволокой, изрытыми траншеями и окопами, небо, сверкающее зенитными вспышками. В учебных полетах он несколько раз видел из кабины эти давно уже перепаханные высоты. Но сейчас он постарался их представить именно такими, какими они были в апреле сорок пятого, накануне генерального штурма фашистской цитадели. Представил он и другое — как, охваченный дымом, теряя высоту, идет к земле подбитый истребитель, как, подняв облако пыли, садится на вражеской земле, как из кабины выпрыгивает отец и машет летчику второй машины, машет с надеждой, что тот сядет рядом и, как это бывало много раз на фронте, возьмет его на борт своего самолета. Но напрасно! Сделав разворот, машина, пилотируемая ведомым, спокойно удаляется на восток. «Генерал Баталов всегда называет моего отца своим лучшим другом,— со злостью подумал Андрей. — Но что бы сказал мой отец о нем, если бы остался жив и встретился после этого полета? Назвал бы он другом этого спокойного широкоплечего человека с приветливым лицом, который носит теперь на кителе Золотую Звезду Героя, а на погонах знаки различия генерал-полковника авиации?»

Охваченный гневом, Андрей Беломестнов сурово взглянул на появившегося из боковой двери Баталова. Генерал сел за стол и, улыбаясь, спросил:

— Не устал, Андрюша, не надоело ли тебе листать мою летную книжку?

Беломестнов, молча вглядываясь в черты генеральского лица, видел широкий, круто взбегающий лоб, откинутые назад густые с проседью волосы, крупные губы, линии морщин, прорубленных временем на щеках, и снова ощутил, как острая, еще более сильная волна злости захлестывает его при мысли, что этот человек мог позорно бросить в бою отца, обречь его на гибель. Андрей вдруг понял, что если он промедлит еще одну минуту, то уже не произнесет тех слов, которые жгли его душу.

— Антон Федосеевич! — захлебнулся он срывающимся голосом. — Вы никогда не рассказывали мне о том, как погиб мой отец, хотя были свидетелем его последних минут... А вот сегодня я прочел запись в вашей летной книжке и все понял...

Командующий вдруг взялся ладонями за край стола и грудью навалился на него. В глазах полыхнули недобрые огоньки.

— Что же ты понял? — спросил он глухим голосом.

— Я понял,— бледнея, сказал Андрей и медленно встал,— что здесь, в этой летной книжке, правильно указаны подробности гибели моего отца. Вы не сделали даже попытки сесть в районе Зееловских высот и взять его в кабину свсего истребителя. А отец в ту минуту был еще жив... Да, жив!

Толстые пальцы командующего разжались, и он устало прислонился к высокой спинке кресла. Будто не желая во что-то верить и упорно отвергая услышанное, Антон Федосеевич медленно надел очки, которыми пользовался лишь для чтения, и устремил на Андрея из-под их стекол тяжелый взгляд. Крупные губы его сжались и стали тоньше, пепельно-серое лицо порозовело.

— Что? Повтори, что ты сказал? — Опираясь о подлокотники, генерал стал подниматься в кресле, ощущая, как все его тело наливается тупой болью.

— Я сказал, что мой отец мог бы остаться в живых, если бы вы его не бросили...— почти прошептал Андрей.

Побагровевший Баталов с трудом поднялся в кресле, опираясь о край письменного стола тяжелыми ладонями с набрякшими венами, и выкрикнул:

— Мальчишка! Что ты можешь понять? Убирайся отсюда!

Беломестнов выпрямился и вытянул руки по швам, словно самым главным сейчас для него было принять положение «смирно»»

— Я уйду,— сказал он дрожащим голо-. — Но это ничего не изменит.

Когда на шум в кабинет вбежал Староконь, командующий кособоко сидел в кресле, прижиая к сердцу широкую ослабевшую ладонь.

По его бледным щекам скатывались капли пота.

— Антоша, та що с тобой, на тебе же лица немае? — воскликнул с испугом верный адъютант.— Мабудь, за валидолом сбегать?

— Тише, Тарас, тише, — зашептал коман-яций.—- Оставь меня сейчас одного и с час никого не впускай. Дай немного подумать.

Сердце билось медленными неровными чками. Волнами стучала кровь в виски, какая же из этих волн девятый вал? — равнодушно думал командующий,— Нет, мой девятый вал еще впереди и пусть не торопится ходить по мою душу. — Он грустно вздохнул. — До чего же ты дожил, Антон Федосеевич, если какой-то молокосос чуть ли не называет тебя в открытую трусом? Если бы он знал, как это было!»

Командующий смежил тяжелые веки и погрузился в воспоминания. Он редко вспоминал об этом, потому что каждый раз воспоминание резало и обжигало душу. Он и сам наедине с собственной совестью часто задавал этот мучительный вопрос: а правильно ли тогда поступил ?

Оставшись в одиночестве в пустом кабинете, командующий нашарил в ящике письменного стола таблетку валидола, но тотчас положил ее обратно. «А может быть, лучше было бы тогда погибнуть? — подумал он. — Сесть с ним рядом и принять свой последний вздох уже не в воздухе, а на земле. И не пришлось бы тогда делать четвертого разворота над своим аэродромом перед посадкой и через часа после этого стоять навытяжку перед маршалом и слышать его раскатистый бас:

«Вы подлинный герой, подполковник Баталов. Вы еще оценить не в состоянии, что сделали для фронта, готовящегося штурмовать высоты.

«Я в этом полете потерял лучшего друга»,— естно проговорил Баталов.

Но человек в маршальском кителе сделал строгий протестующий жест.

«Ваши разведданные позволили определить направление первой атаки, и это спасет сотни шей. А что касается друга... — Маршал сделал паузу и прошелся по комнате. Остановился перед столом, накрытым крупномасштабной картой района Зееловских высот. — Сейчас— жесточайшее время, подполковник, не вам мне это говорить. Ежедневно наши поисковые группы уходят за «языками». Там тоже часто бывает похожее. Брат теряет брата, отец сына. Но ведь приказ надо выполнять и в самой жестокой обстановке».

«Я потерял друга, — повторил Баталов, едва сдерживая слезы. — Если бы я сел и взял его в кабину, может быть, нам удалось бы взлететь или отбиться от фашистов на земле, перейти линию фронта и вернуться к своим».