Взлет против ветра: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Костюмерная? На аэродроме? Ну и шутник! Да где же это видано, чтобы на военном аэродроме мы, летуны, бороздящие стратосферу, увидели какую-то костюмерную! Нет, аэродром не ателье мод и не театр.

А вот пришло время — и увидели! Скорости, перегрузки и высоты потребовали, чтобы летчик получил новую одежду. Давно уже отошли в область прошлого теплые комбинезоны и меховые унты, метко прозванные во время войны нашими пехотинцами «собачьими валенками». Им на смену пришла новая одежда, защищающая летчика и от перегрузок, и от кислородного голодания на огромных высотах. В такой одежде летчик, садящийся в пилотскую кабину истребителя, чем-то похож на сказочного богатыря. Чтобы облачить летчика в подобное одеяние, действительно нужны портные и закройщики второй половины двадцатого века, потому что противоперегрузочный костюм изготавливается на каждого летчика персонально, а перед этим с человека снимаются мерки, и костюм, изготовленный для Аркадия Баталова, уже никак не подойдет его другу Андрею Бе-ломестнову или Серго Маджари. Каждому летчику в костюмерной отведен специальный шкаф, а гермошлем хранится в коробке, на которой написана его фамилия.

Аркадий вбежал в прохладный зал костюмерной, когда его друзья уже успели его покинуть. Он быстро переоделся и в обычной офицерской форме вышел оттуда. Возбуждение от законченного полета долго не покидало его в этот день. Покончив в одиночестве с обедом, он вышел из столовой и, зажмурясь от солнца, с минуту простоял на каменных ступеньках. Идти домой не хотелось. Залитый солнцем военный городок казался по-особенному чистым и приветливым. С самого победного дня сорок пятого года стояли здесь авиаторы. Старели и списывались одни летчики и самолеты, им на смену приходили другие, но гул боевых машин никогда не смолкал в этом беспокойном небе. Многие из тех ветеранов, кто провел над этим аэродромом свои последние воздушные бои, давно уже на пенсии и стали седыми стариками, За четверть века городок, в котором базировалась когда-то эскадра асов знаменитого фашистского полковника, постепенно отстроился заново. Из прежних немецких построек остались только водонапорная башня, ангары да серое мрачноватое здание в три этажа, где и теперь размещался штаб полка. Внутри его поправили, окрасили стены коридоров светлой масляной краской, кабинеты населили легкой пластиковой мебелью, но все равно многие офицеры недолюбливали это мрачноватое здание, на фасаде которого даже остался след от давно сорванной летной эмблемы. Зато сколько разноцветных блочных домиков и новых жилых помещений появилось на территории, как заботливо раскрасили солдаты кирпичные бровки аллеек и дорожек, скамейки в небольшом парке, через который надо было пройти, чтобы от летной столовой попасть в жилую часть городка.

Аркадий вошел в парк, и над его головой зашумела зеленая листва. Он поднял голову и зажмурился. Сквозь кроны дубов и кленов его ударило по глазам слепящее солнце. Он на несколько секунд закрыл глаза, а когда открыл, вздрогнул от неожиданности. Рядом с ближайшей скамеечкой, выкрашенной в оранжевый цвет, стояла высокая девушка, тоже в оранжевом платье, по-летнему легком, с короткими рукавами и большим вырезом на груди. Ветер колыхал ее густые короткие волосы, огненные то ли от природы, то ли от волшебной импортной краски. Аркадий вдруг понял, что не может оторвать взгляда от ее лица. После солнечного ослепления все яснее и яснее становилось окружающее, и девушка сначала даже показалась ему нереальной. Поправлявшая гибкими, обнаженными по самые плечи руками прическу, она чем-то напомнила Баталову чей-то давно им виденный портрет. Он только не мог вспомнить чей, да и нужно ли это было? На тонких руках девушки ютились нежнее, легкие веснушки. Лицо ее не было идеально красивым, как на том портрете, лишь отдаленно напоминало шедевр. Широкое, с чуть обозначенными скулами и чистым, без складок, лбом, оно поражало выражением доброты. Круглые, чуть выпуклые глаза, может быть от солнца, меняли свой цвет и становились, как показалось Баталову, то карими, то темными. Но разве в цвете было дело? Ее глаза отражали волнение, радость и удивление, словно она увидела что-то новое, тронувшее ее до самого сердца. Ощутив на себе долгий взгляд Аркадия, она сердито нахмурилась, но тут же полноватые, незнакомые с помадой губы приветливо вздрогнули, будто прося прощения за эту минутную хмурость, и по всему лицу разбежались лучики добрых морщинок. Разбежались и пропали, как круги от брошенного в воду камня. Она отняла руки от своих волос, продолжая улыбаться, опустила из вниз. Баталов стоял, не в силах тронуться с места.

— Ну чего вы на меня так уставились? — сказала она смущенным шепотом.

— Я? — обалдело переспросил Баталов.

— Ну, а кто же еще, — тихо засмеялась она.— Кроме вас и меня, в парке сейчас никого.

— Это верно, — протянул сбивчиво Аркадий и вдруг схватился как утопающий за соломинку: — А вы знаете, я сегодня первый свой вылет сделал. Первый самостоятельный, понимаете?

— Понимаю. — Девушка тихо рассмеялась и как-то озабоченно вздохнула. — Я вас от души поздравляю, — сказала она так же весело, — вам сегодня многое можно.

— Например, что? — необдуманно спросил Аркадий.

— Например, выпить бокал шампанского, написать письмо любимой девушке,— просто сказала незнакомка, не переставая прямо глядеть ему в глаза.

— А если ее у меня нет? — возразил лейтенант. — У меня вообще никого нет. Хотя что же я вру. А отец, товарищи? Это я хотел вам сказать, что у меня девушки нет. Да и не было никогда. Форштейн?

— О! Вы уже овладеваете немецким. Только не форштейн, а ферштейн. Впрочем, вам простительно. Вы же новенький.

— Откуда вам это известно?

— Наш гарнизон, — задумчиво вздохнула незнакомка,— здесь каждый кустик и каждая скамейка всем известны. А вы трое в новой форме так ослепительно сияете. Но скоро и вы станете привычными, или обыденными. Есть еще и такое занудное слово.

— Ненавижу его! — воскликнул Аркадий. — В жизни так много нового и красивого. И сильного. — Он краснел от смущения, но не мог оторвать от нее взгляда. Смотрел в упор в ее глаза и видел темные, не пытающиеся убежать зрачки. Было в них что-то и нежное, и грустное, и прощающе-материнское, когда она произнесла:

— Вот вы говорите сейчас о первом вылете. Он вас потряс, окрылил. А потом будет двадцатый, тридцатый, сотый, и вы их перестанете замечать. Только в конце года удивитесь, когда узнаете из летной книжки, сколько их вами выполнено.

— Зачем же так прозаично? — обиделся было он.

— Извините, я пошутила, — ласково поправила собеседница.

Только сейчас Аркадий заметил тяжелый рюкзак на оранжевой скамейке.

— Ваш?

— А то чей же. Там продукты,— кивнула девушка.

— Он же тяжелый. Разрешите помочь?

— А я не отниму у вас времени?

— Да что вы! — воскликнул Аркадий. — Давайте его сюда.

На девушке были ярко-красные туфли. Уступая Аркадию середину дорожки, она быстрыми шажками шла сбоку, стараясь попадать ему в ногу. Они пересекли парк и на его опушке, с которой уже видны были расположенные в шахматном порядке коттеджи и домики, остановились.

— Благодарю вас сердечно, великодушный рыцарь, — сказала девушка с усмешкой. — Дальше я сама.

Аркадий остановился и обиженно заморгал глазами.

— А я не устал! — наивно воскликнул он.

Что-то бесконечно доброе мелькнуло у спутницы на лице. Улыбка на мгновение померкла, и она задумчиво покачала головой: