Взлет против ветра: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А ведь врешь, браток! — весело набросился он на лейтенанта. — Есть, милок, романтика и в наши бурные годы, и смею заверить, что, пока голубой Пятый океан существует, ее для нашего брата летчика предостаточно. Машина, на которой ты летаешь...

— Хочу летать, — мрачно перебил Беломестнов.

— Хочешь летать, — охотно поправился Клепиков, и его выбритый подбородок насмешливо дрогнул, — такая машина — это же ведь живое существо с электронным мозгом и кабиной, похожей на лабораторию. Чтобы такую конструкцию пилотировать, надо знать немножко побольше, нежели знали наши старшие братья, а ваши отцы в тридцатые годы. Да и физически покрепче, хочешь не хочешь, быть надо, потому что, когда высоту набираешь или пикируешь, нагрузочки переносишь, скажем прямо, космические. А владеть машиной, у которой скорость в два с лишним раза больше скорости звука, — это разве не романтика, мальчики? Подлинная, что и говорить. Только не всегда надо торопиться с этой самой романтикой. Пословица «Семь раз отмерь — один отрежь» — она и для вашего поколения не устарела. Так-то вот, друзья мои. Понимаю, что вас нетерпение обуревает, да поделать ничего не могу. Мне летные происшествия в полку не нужны. Придется вам еще немного поскучать на земле.

— Еще месяц? — уныло протянул Аркадий.

Клепиков флегматично скользнул глазами по его лицу.

— Да нет, отчего же. Дня три, не больше. Завтра дам вам последний провозной и включу в плановую таблицу на ближайшую пятницу.

— Товарищ командир! — закричал Серго. — Да ведь это же, можно считать, счастье уже привалило!

Клепиков покачал головой и нравоучительно поднял палец:

— Настоящее счастье к вам придет вместе со значком летчика первого класса. Вот только когда, мальчики!

ЕСТЬ ВЫСОТА!

Первый самостоятельный полет в новом полку, куда занесла служить тебя судьба военная! Как он отличен от всех последующих полетов, из которых слагается биография летчика. Кем бы ты ни был — видавшим виды асом или еще не оперившимся юнцом, ты не в состоянии отделаться от законного волнения. Как-то посмотрят на тебя твои новые однополчане и начальники? Что скажут о первом твоем разбеге и о четвертом заключительном развороте перед посадкой?

Утром лейтенанты сделали по одному самостоятельному полету. А потом Клепиков разрешил им выполнять более сложные задания. Он выпускал новых лейтенантов одного за другим с такой уверенностью, словно летали они в его полку уже несколько лет. Замполит Болотов обеспокоенно вздохнул:

— Вы бы их того, Иван Михалыч... с паузами, что ли.

— Чихать мне на эти методические паузы, — бесшабашно отмахнулся Клепиков. — Они в какую авиацию служить пришли? В истребительную. Да еще плюс к тому ракетоносную и сверхзвуковую. А значит, с первых шагов к самостоятельности должны привыкать. Пошел, голубчик! — крикнул он в микрофон лейтенанту Маджари, запрашивавшему разрешение на взлет. — А теперь ты, двести двадцать второй, — обратился он со второго этажа стартового командного пункта к Беломестнову, и тотчас же из динамика, висевшего над столом руководителя полетов, пришел ответ:

— Я — двести двадцать второй. Вас понял. Начинаю разбег.

Мгновенно заревел двигатель другого истребителя. Со второго этажа, напоминавшего своим остеклением фантастический аквариум, со всех сторон отлично просматривался аэродром. Клепиков увидел, как эта машина резко рванулась вперед и, с гулом отделившись от широкой серой взлетной полосы, сразу же будто окунулась в прозрачные солнечные лучи, заблестела в них, набирая высоту. Болотов за спиной командира полка насмешливо изрек:

— Посмотрим теперь на дебют генеральского сынка.

Клепиков неодобрительно свел брови.

— Неудачно остришь, замполит. Тебе бы полагалось потоньше слова подбирать. Почему сынка? Не сынка, а сына.

— Так я же ведь доверительно,— смутился Болотов. — Но если по-честному, Иван Михалыч, то, служа в артиллерии, я много раз наблюдал за этими детками прославленных отцов. Не успев опериться, все они норовили поскорее покинуть дальний гарнизон и куда-нибудь в большой город на штабную службу перевестись.

— Эх, Болотов, Болотов. Разве вы забыли, что у нас в авиации любят, когда опытный летчик сына за собой по жизни ведет и аса из него сделать стремится? — Он внезапно оборвал свою речь, поднес к губам микрофон и, не сводя глаз с рулежной дорожки, коротко приказал: — Двести двадцать первому взлет. — И сразу чуть помягче: — Спокойнее, точнее. Не торопись поднимать переднее колесо, по науке действуй.

— Действую, — как-то особенно весело и облегченно откликнулся невидимый лейтенант. Баталов.

— Вот и пошел.

Турбина заревела на всю округу. Высекая искры из серых бетонных плит, обжигая их ярким пламенем из сопла, самолет Аркадия пошел на взлет. Словно легкая тень расчертила аэродром напополам — так стремительно промчался самолет по полосе и под очень крутым углом рванулся ввысь.

Едва лишь уплыли в сторону очертания аэродрома и небольшого немецкого городка с четкой сеткой кварталов и улиц, он вдруг почувствовал всем своим существом странное успокоение, и кабина истребителя показалась удивительно уютной, словно давно обжитый номер в гостинице.

Аркадий любил эти минуты тихого уединения, когда весь ты принадлежал только небу, а небо тебе. Земля находилась теперь уже далеко-далеко. Она, правда, каждую секунду могла вмешаться в твою жизнь голосом руководителя полетов, но успех задания, безопасность твоя и твоей машины — все это зависело лишь от тебя самого, летчика. Сколько было суеты, команд и наставлений, когда полет готовился на демле, и как потом становилось спокойно, когда истребитель набирал высоту и следовал по заданному маршруту. Противоперегрузочный костюм был пошит отлично, нигде не жал, белый гермошлем прочно сидел на голове. Аркадий включил форсаж и по тому, как на мгновение задрожали стрелки под стеклами приборов, понял, что скорость машины перевалила за сверхзвуковой барьер. Земля ГДР, с городами и селами, серыми автострадами и зелеными, ровно распаханными полями, с лесами и сверкающими озерами, лежала под короткими крыльями его самолета, резко отведенными назад. Казалось, что они — это тетива гигантского лука, из которой хочет вырваться и унестись к солнцу длинный, остроносый фюзеляж с устремленной вперед, пронзающей невесомое пространство трубкой ПВД . Наступила минута, когда по условиям задания полагалось на огромной высоте изменить линию полета и взять курс назад. Аркадий запросил разрешение по рации, и Клепиков торопливой скороговоркой ответил:

— Молодец. Возвращайся так же спокойненько. Два мальчика уже пошли на посадку, теперь твоя очередь.

Аркадий усмехнулся, вспомнив любимое командирское словечко «мальчики», каким подполковник часто уснащал свою речь. Машина послушно шла в заданном режиме, покоряясь каждому его движению, и все было бы хорошо, если бы не лезли в уши те самые стихи, которые прочитал незадолго до этого летного дня Маджари. Первые две строчки крепко врезались в сознание, а дальше память ничего не сохранила. Но они были очень хороши, эти первые две строчки.

Дайте, дайте первую удачу!

Пусть в себя поверит человек!