Человек и животные. : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Внешний вид эогиппуса — так назвали ученые стройное животное — определялся его местом и образом жизни. Он обитал в тропических лесах Северного полушария, где по влажной и мягкой земле удобно бегать на пятипалых коротких лапах, где длинные конечности не имеют особого значения — в лесу не очень-то разбежишься, где мягкая и сочная растительность определила строение зубов… Но вот начал меняться климат, появились степи с жесткой растительностью, и у предков нашей лошади начали меняться зубы, а вместе с этим и форма головы. В лесу надо было уметь прятаться, в степи — уметь убегать от врагов. И постепенно у этих животных стали удлиняться конечности, изменился средний палец (почва-то стала твердой). Постепенно палец превратился в копыто, а остальные исчезли. Но окончательный облик лошади — такой, какой мы ее знаем сейчас, — эогиппус принять не успел: примерно 30 миллионов лет назад по какой-то непонятной нам причине все эти животные — вымерли.

Дальнейшие изменения происходили уже в другом полушарии, куда несколько раньше, чем наступила катастрофа на Американском континенте, переселилось какое-то количество этих животных.

На родину эогиппус, но теперь уже в виде лошади, причем лошади одомашненной, вернулся лишь в XVI веке и произвел очень сильное впечатление на местных жителей. Ацтеки и инки пугались не только самих европейцев-завоевателей, сеявших вокруг себя смерть, но и страшных животных, на которых восседали эти завоеватели. И тем не менее коренное население не хотело отдавать свою свободу пришельцам без боя. В тяжелых сражениях пало немало испанцев, и немало лошадей осталось без хозяев. Лошади убегали от испанцев в прерии, в степи Техаса, привыкали к вольной жизни, дичали. Так на просторах Америки появились дикие (точнее было бы сказать — одичавшие) лошади-мустанги.

Они очень пригодились отважным индейцам, которые научились приручать мустангов, они очень нужны были лихим скотоводам-ковбоям. В бескрайних прериях мустанг был незаменим: быстрый, сильный, выносливый, нетребовательный, легко переносящий голод и жажду, идущий по глубокому снегу и переплывающий бурные потоки. Какое еще животное может сравниться с ним?

«Индейские лошади», как называли мустангов, хорошо чувствовали себя в степях американского Запада, успешно размножались. Даже столетие назад, уже после того, как с ними начали борьбу, мустангов было не менее трех миллионов.

Постепенно скотоводы всё активнее стали вытеснять мустангов с их пастбищ. Когда они не уходили добровольно, их убивали. Потом люди решили, что вообще было бы полезно уничтожить диких лошадей, и тогда на них стали устраивать облавы. Но настоящее избиение мустангов началось после второй мировой войны. Для борьбы с дикими лошадьми применялись не только новейшее оружие и техника — разрабатывались специальные планы уничтожения этих животных.

Теснимые охотниками, уходили поредевшие косяки мустангов все дальше и дальше в гористые районы Запада. День и ночь преследуемые, они становились все более чуткими, осторожными, живя постоянно в опасности, учились прятаться и путать свои следы. Но ни крутые горы, ни осторожность, ни хитрость уже не могли спасти мустангов: не имея возможности преследовать лошадей в горах на машинах, люди бросили против них авиацию.

Самолеты и вертолеты разыскивали в горах косяки мустангов и, включив специально приспособленные для этой цели сирены, на бреющем полете начинали преследовать лошадей. Обезумевшие от ужаса животные мчались по крутым склонам, срывались в пропасти, слабые падали замертво обессиленные, но основной косяк, преследуемый страшным ревом, продолжал двигаться туда, куда умело направляли его летчики.

В конце концов мустанги оказывались на каком-нибудь заранее намеченном охотниками плато, где ожидали своей очереди другие охотники, прибывшие на грузовых фургонах.

И все-таки он покорится человеку. И не только покорится — он станет его верным слугой, другом, помощником.

Нет, тут мустангов не убивали — им была уготована другая, более мучительная смерть. Перепуганных животных загоняли в фургоны, точнее, набивали ими фургоны до отказа и отправляли на скотобойни. Цель и смысл этих мероприятий? Во-первых, мустанги, как считали скотоводы, вытаптывают пастбища и поедают траву, предназначенную для скота (хотя в горах, куда загнали диких лошадей, скот не пасут), а во-вторых, из мяса и костей мустангов предприимчивые дельцы научились делать прекрасные удобрения! В фургоны набивали столько лошадей, что они там повернуться не могли. А если в пути и погибало несколько животных, это никого не волновало.

Однако эта «беспечность» и подвела современных «ковбоев».

Однажды некая миссис Вилья Джонсон ехала в автомобиле по дороге вслед за грузовым фургоном. Ее внимание привлекла кровь, которая лилась из фургона. Отважная миссис заставила остановить фургон и, несмотря на недовольство сопровождающих его, потребовала открыть дверцу. Она увидела прижатых друг к другу, перепуганных, измученных мустангов, а на полу — затоптанного крошечного жеребенка.

С этого дня Вилья Джонсон начала борьбу за спасение мустангов, которая длилась больше двадцати лет.

Американское правительство было равнодушно к уничтожению диких лошадей, его не беспокоило, что уже не миллионы, не сотни и даже не десятки тысяч — всего около девяти тысяч мустангов осталось в Америке. Да, собственно, о чем беспокоиться? Настоящих ковбоев уже нет, индейцы загнаны в резервации — кому нужны дикие лошади? А при отлове хоть какая-то польза — удобрения!

Власти не смущало, что мустангов уничтожали самыми варварскими и мучительными способами: устраивали облавы весной, когда животные еще слабы после зимовки и не могут спастись бегством от своих преследователей, когда они, загнанные, быстро теряли силы и становились легкой добычей. В результате охотники выгоняли на плато или в долину слишком много мустангов — фургоны не способны были увезти всех. В таких случаях охотники стягивали ноздри животных проволокой. Это затрудняло дыхание, и животные быстро слабели. Ну, а слабые, естественно, не могли убежать далеко от своих преследователей, когда они возвращались в эти места за следующей партией мустангов.

Конечно, пойманных животных не кормили в пути. Не кормили их и тогда, когда они неделями находились в загонах мясоперерабатывающих комбинатов: вместо того чтоб мясо хранить в холодильниках, предприниматели предпочитали «хранить» его в живом виде и забивать лошадей по мере надобности. А если мустанги и гибли от голода, не беда: удобрения можно изготовить и из павших.

Чтоб узнать все это, Вилье Джонсон не потребовалось много времени и сил: «охотники» и их хозяева и не скрывали своих «методов». Не испугались они и тогда, когда благодаря миссис Джонсон все это стало известно американской общественности. И они оказались правы: власти по-прежнему оставались глухими к судьбе мустангов.

Правда, в 1959 году был издан закон, запрещающий охоту на диких лошадей с автомобилей. Но о вертолетах и самолетах ничего не было сказано. А ведь именно они-то и были основным оружием охоты на мустангов — в грузовых фургонах диких лошадей только перевозили. И истребление продолжалось.

И тогда подали голос в защиту диких лошадей американские мальчишки. Наверное, и они смотрели фильмы о гангстерах и читали комиксы, наверное, и они были «вооружены» автоматическими игрушечными пистолетами, которые мало чем отличались от настоящих. И может быть, любимыми героями многих из этих мальчишек были гангстеры или сыщики. Но, видимо, любовь к животным — какое-то непознанное еще учеными чувство — восторжествовало надо всем.

Это не киноковбои, а ковбои настоящие. Ведь истинное дело ковбоя — не стрелять из кольта, а пасти скот. Ковбой, если перевести дословно, — это «коровий мальчик».

В США это движение называли «бунтом детей», хотя скорее можно было бы назвать его «голосом разума».

Дети Америки встали на защиту мустангов. Они не издавали законов, они не могли запретить охотникам использовать вертолеты, автофургоны и автоматическое оружие. У них было другое средство: они засыпали сенатора Генри Джонсона письмами и рисунками, они организовали в городах демонстрации, они рисовали плакаты и оклеивали ими автомашины. «Спасите диких лошадей!» — требовали дети. «Спасите мустангов!» — кричали плакаты во многих городах. И взрослые не выдержали. Сенатор вынужден был разработать законопроект, запрещающий уничтожение мустангов, предусматривающий размещение диких лошадей в резервациях. От имени тысяч мальчишек и девчонок (впервые в истории США!) перед комиссией американского конгресса выступил одиннадцатилетний инициатор движения в защиту мустангов Грегори Гьюд. Он потребовал утверждения закона. И закон был утвержден.

И хочется думать, что Грегори и тысячи его единомышленников, добившись закона об охране мустангов, будут требовать его строгого соблюдения.

Спасет ли закон мустангов, время покажет. Но в данный момент стоит обратить внимание на другое: когда дикие лошади перестали интересовать людей, перестали приносить им пользу, люди с легким сердцем пошли на то, чтоб полностью истребить этих животных.

Но ведь не только мустанги потеряли для людей практическое значение. Роль лошади в жизни человека вообще стала во много крат меньше и уменьшается с каждым годом. Так неужели человечество распрощается с этими животными и лошади останутся только в цирках, в зоопарках или в специальных театрах?

Лошадь… Человеку XX века, особенно городскому жителю, даже трудно представить себе, как еще совсем недавно нужна она была людям! Понурая крестьянская лошадка делила со своими хозяевами все беды и невзгоды, грустно смотрела на мир своими добрыми усталыми глазами, но безотказно тянула из последних сил плуг и борону, телегу и розвальни. А когда силы кончались и лошадь падала, гибель оплакивали так же, как смерть кормильца семьи. И она действительно была кормильцем.