И новый круг ручки. Третий? Десятый? Не знаю… Сбилась со счета.
Нарастает ветер в небесах. Приближается шторм в моем океане боли. Но я еще помню о цели.
И снова поворот ручки. Я слышу, как она скрепит. Скрипит мясорубка. Вижу протертую старую клеенку. Деревенский дом. Я ее вижу… или видела… когда? Когда-то… когда была человеком. Я была человеком? Да, была… Я была…
И боль… Она все стирает или смывает… или открывает… что-то…
Не знаю. Скрип старой мясорубки. Круг за кругом. Поворот за поворотом. Снова и снова. Я знаю, что мне нужен «фарш». Я вижу цель… Она сверкает сложным рисунком линий, толстых и тонких. Она распрямляется, разглаживается. Она сама знает, какую форму принять. Я лишь контролирую, помогаю мелкими касаниями. И питаю… Эта невероятно красивая тварь меня жрет! И я сама ей себя скармливаю!
Волны в океане бушуют. Тяжелые черные тучи сверху. И скрип.
Я была… Кем? Не знаю…
Последний поворот ручки остановился на полпути, потому что матрица, наконец, приняла свой изначальный вид. Да, потрепанный, но это был он.
И то, что я увидела, рассматривая матрицу тела, было…
Оно заставило меня вспомнить все. Была не только боль и цель. Была и я. И это… это…
Матрицы разумных многомерны, ибо отображают не только тело, как бы изнанку его, но и разум, мысли, чувства. Есть и матрица душ. Знаю, что на нее можно выйти через матрицу тела, но не знаю как. Правка пятого уровня позволяет работать с телом, видеть чувства, потоки мыслей, но не душу.
А тут…
Ажурный символ, которому когда-то, в одном из миров поклонялись альвы, как знаку Великой. Знак «от зла». Его вырезали на лекарских, на кроватках новорожденных и вышивали на одежде. Знак-оберег. Знак-роспись Великой.
И если «починить» матрицу тела мистера Вальтера Хауреса, позволить энергии свободно циркулировать по матрице. А затем, как я, глянуть на нее как бы «сверху» (хотя в этом месте нет ни «верха», ни «низа») то можно рассмотреть четкую роспись Великой. Так из разных растений высаживают картину, чтобы видно ее было лишь сверху.
И сейчас я видела. Что-что? Стрелочку, мля, я видела. Вот, мол, милая, твой хозяин! А-а-а… а если бы я прошла мимо? Если бы не пришла сюда?!
Не решилась пытать себя?!
Если бы…
Если бы…
Ах, у Великой все такое же чувство юмора, что и прежде. Любимый «дядя Вальт». Абсолют родителей и виновник их смерти. И теперь… Нет, не мой Абсолют. Что мне правила этого мира? Он мой Хозяин, в самом широком смысле этого слова!
А-а-а…!
Бойтесь хорошего настроения Богов и тех, кто выше их, ибо не сразу ясно, что хуже: их гнев или радость!
А-а-а…! Хотелось рвать на себе волосы! Много чего хотелось. Убить кого-нибудь, например.
Не помню я, как встала и прошла до тумбы на котором стоял один из приборов. Не помню, как наклонилась и достала оттуда иглу на насадке-колпачке. Хрустнула стерильная упаковка.
Трубка от капельницы, имея пластиковый паз, легко щелкнула, когда я вставила в нее иглу. Вальтер даже не дернулся, когда вместо питательного раствора в его вену стала поступать моя кровь. Заражение, как и прочие неприятности, связанные с таким, мягко говоря, не «медицинским» переливанием, ни мне, ни ему не святили. Оба оборотни же… все просто.
Да, теперь, все очень просто…
Пришло время "пресса", чтобы расправить его "лист". Им станет моя кровь и моя воля.
— По воле твоей, Великая! Мое Слово — служить до последнего вздоха… — старые слова слетают с губ на неизвестном здесь языке.
Эпилог
Эпилог
Вальтер