Последнее, что я увидел, перед тем, как меня окончательно вырубили — белое лицо Ребекки.
А дальше два дня в дурмане и боли.
И только тут, уже в госпитале, узнал, что похитили не только меня, но и детей с парами ближников Робина. Планировался долгий и планомерный шантаж. Слава Луне, что никто кроме меня не пострадал…
А оказалось, пострадал! Ребенок Теней никому не нужен. И его отдали на расправу этим тварям. И Роб скрыл это от меня, зная как я относился к девочке!
Решение пришло мгновенно, я не размышлял. Забавно, но решение было во мне давно. Еще с момента, как Бажена понесла. У меня не будет семьи или потомков. И не потому что не могу, а потому что не желаю! Мой волк не желает этого. Но, я могу позаботиться о детях… ее детях, ребенке.
Я планировал дать ей лучшее образование, наследство, деньги, заботу! Просто не знал, как об этом сообщить ее родителям. Ведь Жорес и Бажена, наверняка, не приняли бы помощи. И вот как оно вышло. Нет больше никого. И не подарит Бажена больше этому миру щенков с шелковистой шерстью! От нее осталась только маленькая Бэк, но и ее я не уберег. Даже не знал, что эти ублюдки посмели тронуть ребенка! Скоты!
Хотя, винить некого. Мог бы догадаться, что вокруг альфы всегда умирают его оборотни. Так было и будет. Дьявол!
Луна, почему они, волки, у которых все было!? Почему не я — альфа, которому в тягость была власть?! Меня готовили к смерти! Я военный и служака! Я выжил, они — мертвы!
Дверь палаты открылась, впуская потемневшего лицом брата.
— Что?
— Вальтер, ее откачали…
— Слава Луне! — выдохнул я, наплевав на то, как это звучит и выглядит. С груди словно гранитную плиту сняли.
— Только, ей это мало поможет, — он присел рядом.
— Почему? Да не тяни ты!
— У нее начался первый переворот, и похоже идет конфликт зверя и человеческой половины. Сейчас ее пытаются погрузить в кому, но препараты не действуют. Рун сказал, что если так и дальше пойдет, просто сердце не выдержит. Сейчас сюда придут медики, и мы переведем тебя на другой этаж.
— А ну стоять! — рыкнул я. — С чего меня перевозить?
— Рун сказал, что тебе нельзя сейчас чувствовать смерть волка, тем более такую…
— Ты сдурел?! — заорал я, ощущая, как закипает кровь в венах. — Я могу угомонить ее зверя. Могу помочь, а ты вместо того, чтобы что-то делать, решил меня спрятать?!
— Брат, твои способности сейчас нестабильны…
— Лучше заткнись, Робин! — зарычал я, клацая уже не зубами, а клыками. — Ты альфа, что б тебя! Ты должен заботиться о своих волках, а вместо этого лишаешь ребенка единственного шанса на спасение?!
— Я никому и ничего не должен! — брат тоже перешел на крик. — Ты мой единственный брат!
— Я — единственный альфа, способный найти контакт со звериной сущностью, Робин, и уже потом твой брат!
— Но Рун сказал, что тебе нельзя применять способности сейчас!
— Срать я хотел на мнение врача! — я ухватил его за руку и рванул к себе. — А если бы на месте сироты была твоя дочь?!
Наши флюиды столкнулись, как две встречные волны и разошлись по палате, превращая воздух в раскаленную патоку. Невыносимо громко затрещали приборы вокруг, наглядно показывая, что я скорее сдохну, чем уступлю.
— Хорошо, — он отвел глаза. — Я сейчас попрошу ее принести сюда.
— Поспеши! — прорычал, отпуская его.
Все время, что я провел в одиночестве, пытался успокоиться и привести свои возможности в порядок. Если брату достался дар чтения памяти и мыслей оборотней от отца, то мне умение общения, «контакта» с любыми вторыми натурами оборотней. Моя мать всегда помогала детям пережить первые перевороты, наладить контакт со зверем. За время брака с отцом даже открыла шесть центров по этому вопросу и лично подготавливала оборотниц для подобной работы, а сама бралась за самые тяжкие случаи.
Ее центры так же достались мне в качестве наследства. И я честно старался продолжить ее дело. Старался, но получалось плохо. Исцеление душ — не мое. А как оказалось наличие дара еще не делает меня умельцем.
В палату вкатили узкую каталку, к которой намертво была привязана Ребекка. Я с трудом узнал ее. Маленькое тонкое тельце было в кровавых разводах. Сине-фиолетовые кисти обеих рук. Кровоподтеки, ссадины, лицо — один большой синяк. Полностью забинтованная голова, на бинтах уже почти не было белого цвета от крови. К груди девочки прикрепили небольшой прибор, который непрерывно пищал.