— Теоне не предавала меня. Я сам сделал это.
Боже, насколько силен он был. Она не встречала еще человека настолько желающего взвалить такую ответственность на свои плечи. Как бы ей хотелось преодолеть ту стальную стену, которую Хантер возвел вокруг себя.
С тяжелым сердцем Аманда наблюдала, как они проезжают послевоенные особняки, где огромные дубы и сосны были покрыты гирляндами свисающего бородатого мха.
Хантер въехал на автомобильную дорожку в конце улицы. Деревья заслоняли от нее дом. Две каменные опоры поддерживали тяжелые трехметровые кованые ворота. Высокая стена из красного кирпича окружала двор и казалась бесконечной.
У Аманды перехватило дыхание, когда он проехал по длинной, изгибающейся дорожке, и она, наконец, увидела, где он жил.
У нее отпала челюсть. Дом был просто огромным! Неоклассическая архитектура была лучшей из всех, что она когда-либо видела. Высокие колонны шли по всему периметру дома, а балконы второго этажа были украшены стальным орнаментом.
Хантер объехал вокруг дома, приблизившись к гаражу на шесть машин, в котором она увидела, что у него есть еще Мерседес, Порше, винтажный Ягуар и новенький Бьюик, который странно выделялся на фоне остальных.
Ламборджини, конечно, навел ее на мысль о том, что Хантер богат. Но она никогда не думала, что он живет так.
Как особа королевских кровей.
Эта мысль заставила Аманду вздрогнуть. Конечно же, он жил именно так, потому что таковым и являлся. Принцем. Настоящим древнегреческим принцем.
Когда дверь гаража закрылась за ними, Хантер помог ей выйти из машины. Он спустил Терминатора во двор и провел ее в огромный дом. Девушка попыталась охватить взглядом все сразу, когда они прошли по маленькому коридорчику в кухню, где худая пожилая испанка вынимала из духовки что-то аппетитное.
Его кухня была гигантской, со стальными кухонными приборами, древностями, стоящими в ряд у темно-зеленых стен и мраморными столешницами.
— Роза, — произнес Хантер обвиняющим тоном, — Что ты тут делаешь?
Роза подпрыгнула и потерла грудь.
— Господи, m’ijo, ты меня так напугал, что я на десять лет постарела.
— Я напугаю тебя так, что ты постареешь еще сильнее, если ты не будешь выполнять то, что сказал доктор. Мы же с тобой договорились. Мне что, снова звонить Мигелю?
Она сузила свои большие карие глаза, ставя на плиту поднос с курицей.
— Так, не надо меня пугать. Я родила этого мальчика и не собираюсь позволять ему указывать, что мне нужно делать. Это и тебя касается. Я уже имела свою собственную семью, когда ты только родился. Ты меня слышишь?
— Да, мэм.
Роза замерла, увидев Аманду. По ее лицу расплылась широкая улыбка.
— Как хорошо видеть тебя с женщиной, m’ijo.
Хантер застенчиво взглянул на девушку и подошел к плите, чтобы посмотреть, что Роза приготовила.
— Пахнет замечательно, Роза, gracias.
Женщина гордо улыбнулась, наблюдая, как он отдает должное ее работе.
— Я знаю. Именно поэтому я это и приготовила. Я устала видеть упаковки от полуфабрикатов и фаст—фуда в мусорном мешке. Ты должен есть настоящую пищу, хоть иногда. Эта гадость убьет тебя.
Хантер одарил ее нежной, молчаливой улыбкой.
— Я думаю, что справлюсь с этим.
Роза фыркнула.
— Мы все думаем, что можем. Вот почему сейчас я вынуждена принимать таблетки от сердца.
— Да, и говоря об этом, — произнес Хантер ворчливо, — ты бы уже должна быть дома. Ты мне обещала.