Кристина: читать начало книги онлайн

– Сок еще остался или вы, придурки, все выдули?

– Да что это такое! – завопил я, пропустив важный момент в игре.

– Не кричи на сестру, Деннис, – пробормотал отец, не отрываясь от журнала «Ваше хобби».

– Там еще полно сока, Элли, – ответил Арни.

– Знаешь, иногда ты кажешься мне почти человеком, – с улыбкой проговорила сестра и упорхнула на кухню.

– Я кажусь ей почти человеком, Деннис! – зашептал Арни со слезами благодарности на глазах. – Ты это слышал? Я почти челове-е-ек!

Не знаю, может, я только теперь это вижу – или вообще нафантазировал, – но Арни шутил как-то натужно, словно бы для виду. Так или иначе, о его спине и хромоте я благополучно забыл и не вспоминал всю осень.

У меня и своих хлопот было полно. С болельщицей мы разошлись, но по воскресеньям мне всегда было с кем погулять или сходить в киношку… если, конечно, после футбольных тренировок еще оставались силы.

Тренер Паффер, может, и не был паскудой, как Уилл Дарнелл, но большой любви к нему никто не испытывал; как и половина тренеров провинциальной Америки, он придерживался педагогических принципов Винса Ломбарди, главная заповедь которого гласила: победа – это не главное, это все. Вы удивитесь, если узнаете, сколько людей верит этому конскому дерьму на постном масле.

После трех месяцев дорожных работ я был в отменной форме и мог бы прохлаждаться весь сезон – если бы он был удачный. Но к тому времени, когда Бадди Реппертон подстерег нас с Арни возле курилки, – кажется, это произошло на третьей неделе после начала года, – всем уже было ясно, что удача нам не светит. По этой причине ужиться с тренером Паффером стало практически невозможно, ибо за десять лет тренерской карьеры у него ни разу не было плохого сезона. В этом году он впервые познал горечь унизительного поражения. Для него это был тяжелый урок… но и нам пришлось несладко.

Первая игра – с «Лунбергскими тиграми» – состоялась 9 сентября. Лунберг – обыкновенный заштатный городишко с обыкновенной сельской школой, находится он в самом дальнем западном углу нашего округа. Сколько себя помню, победный клич «Лунбергских тигров» после случайного тачдауна всегда звучал одинаково: «РАССКАЖИТЕ-КАКОВО-БУТСАМИ-МЕСИТЬ-ГОВНО». А следом раздавалось оглушительно-саркастическое: «ЛУУУУУНБЕРГ ВПЕРЕЕЕЕД!!!»

Прошло уже больше двадцати лет с тех пор, как «Тигры» побили команду Либертивилля, но в этом году они вдруг собрались с силами и надрали нам зад. Я играл на левом фланге и к середине игры морально подготовился к тому, что у меня на спине до конца жизни останутся шрамы от вражеских бут-сов. Счет к тому времени был 17:3. Закончили мы со счетом 30:10. Фанаты Лунберга визжали от счастья: они выдрали с корнем штанги ворот, словно их команда одержала победу в региональном чемпионате, и на плечах вынесли игроков с поля.

Наши фанаты, прибывшие в заказных автобусах, сидели на трибунах под палящим сентябрьским солнцем и тупо смотрели перед собой. В раздевалке тренер Паффер, бледный и потрясенный, предложил всем встать на колени и попросить Господа о помощи. Я понял, что мои невзгоды на этом не закончатся: они только начались.

Мы встали на колени, побитые и измученные, мечтая только об одном: принять душ и смыть с себя запах поражения. Тренер Паффер тем временем в подробностях описывал Господу ситуацию, а подытожил свою тираду клятвенным обещанием, что с его помощью мы свернем горы.

Всю следующую неделю мы тренировались по три часа в день (вместо обычных полутора-двух) под палящим солнцем. Вечером я падал в постель и тут же вырубался. Но и во сне мне снился крик тренера Паффера: «Вали этого козла! Вали! ВАЛИ!»

Я пробежал столько миль, что, казалось, в моих ногах вот-вот начнется процесс необратимого распада (а легкие вспыхнут синим пламенем). Ленни Баронг, один из наших тейл-беков, слег с солнечным ударом и получил освобождение от тренировок до конца недели – везло же некоторым!

Словом, я встречал Арни в коридорах, и он иногда заходил поужинать по четвергам или пятницам, посмотреть бейсбол по воскресеньям, но в остальное время я его не видел и не слышал. У меня хватало своих забот: надо было как-то дотащить ноющую задницу до школы, потом до стадиона, а потом домой.

Самое ужасное в этих футбольных страстях было то, как на нас теперь смотрели остальные ребята. Сегодня «командный дух школы» – абстрактное, ничего не значащее понятие, придуманное директорами, которые еще помнят, как весело им было на воскресных футбольных матчах, но весьма кстати забыли, что большая часть веселья приходилась на вечер, когда можно было напиться и пообжиматься с девчонками. На митинге в поддержку легализации марихуаны – вот где можно увидеть настоящий командный дух. А футбол, баскетбол и бег большинству школьников по барабану. Им бы поступить в университет или затащить в койку симпатичную девчонку. В общем, обычные дела.

И все же, что ни говори, к победам привыкаешь – начинаешь принимать их как должное. Либертивилль уже забыл, что такое футбольное поражение: последний раз мы проигрывали двенадцать лет назад, в 1966-м. Так что вы представляете, какая обстановка стояла в школьных коридорах всю следующую неделю. Слез и скрежета зубов, конечно, не было, но зато были вопросительно-озадаченные взгляды и даже несколько неодобрительных свистов на традиционном пятничном собрании после седьмого урока. От свиста тренер Паффер побагровел и пригласил «всех предателей и крыс» на воскресный матч, где команда Либертивилля вернет себе былую славу.

Не знаю, пришли на игру предатели и крысы или нет, но я там был. Мы играли дома против «Медведей из Ридж-Рока». Ридж-Рок – это шахтерский городок, и хотя тамошние ребята – деревенщины, это очень злые, подлые и хитрые деревенщины. В прошлом году команда Либертивилля с трудом выиграла у них на региональном чемпионате, и один из местных спортивных комментаторов сказал, что мы победили не потому, что у нас команда сильнее, а потому, что у нас больше пушечного мяса. Тренер Паффер еще долго исходил дерьмом по этому поводу.

В этом году «Медведям» везло. Они от нас мокрого места не оставили. Фред Данн выбыл из игры в первом же периоде с сотрясением мозга. Во втором периоде Норман Алеппо отправился в больницу Либертивилля с переломом руки. В последнем периоде «Медведи» заработали три тачдауна подряд, причем два последних – на возврате. Игра завершилась со счетом 40:6. Отбросив ложную скромность, скажу: все шесть очков заработал я. Но если уж быть совсем честным, то мне просто повезло.

Итак… наступила очередная неделя адских тренировок. Тренер без конца орал: «Вали этого козла! ВАЛИ!» Один раз мы занимались четыре часа подряд, а когда Ленни сказал, что нам еще уроки делать, я подумал, что тренер Паффер его ударит. Он постоянно теребил свои ключи, напоминая мне капитана Квига из «Бунта на «Кейне». Я до сих пор убежден, что человек познается в проигрышах, а не в победах. Паффер, которому ни разу в жизни не приходилось проигрывать, ответил на поражение бессмысленной и беспощадной яростью, как тигр, которого раздразнила жестокая детвора.

Следующее пятничное собрание – 22 сентября – отменили. Никто из игроков не возражал: выходить к сцене под танцы и прыжки двенадцати болельщиц всем изрядно надоело. Однако это был дурной знак. Вечером тренер Паффер установил в спортивном зале кинопроектор, и мы два часа подряд смотрели видео с двух последних игр, в подробностях вспоминая все свои промашки и унижения. Видимо, предполагалось, что это нас встряхнет, но я только упал духом.

Ночью перед второй игрой на домашнем поле мне приснился странный сон. Не кошмар в прямом смысле слова – весь дом я своими криками не перебудил, – но все равно… осадок остался. Мы играли с «Драконами Филадельфия-Сити», дул сильный ветер. Крики толпы, искаженный голос Чабби Маккарти из громкоговорителя, объявляющий ярды и тачдауны… Я даже слышал, как ударяются друг о друга тела игроков. Из-за постоянного ветра все звуки казались какими-то странными, потусторонними.

Лица на трибунах были желтоватые, с резкими тенями в складках, точно китайские маски. Болельщицы двигались рывками, как куклы. Небо затянуло серыми тучами. «Драконы» имели нас по полной программе. Тренер Паффер орал как оголтелый, но никто его не слышал. Мяч все время был у противника; лицо Ленни Баронга то и дело искажала мучительная гримаса, словно он играл через страшную боль – уголки его рта, дрожа, оттягивались вниз, как у театральной маски трагедии.

Меня сшибали с ног и топтали. Я лежал на игровом поле, корчась от боли и пытаясь перевести дух. Подняв взгляд, я увидел посреди легкоатлетического стадиона за зрительскими трибунами Кристину. Она опять была новенькая и блестящая, словно только час назад покинула автосалон.

На крыше, скрестив ноги, как Будда, сидел Арни. Он смотрел на меня без всякого выражения и что-то кричал, но сквозь ветер слов было почти не различить. Кажется, он меня утешал: «Не волнуйся, Деннис. Мы все устроим. Не волнуйся, все хорошо!»

«Устроим что? – гадал я, лежа на поле (во сне оно было покрыто искусственной травой «Астро-турф») и чувствуя, как растекаются мои яйца. – Что устроим-то? Что?!»

Нет ответа. Только зловещий блеск желтых фар Кристины и безмятежно сидящий на ее крыше Арни. И ветер, ни на секунду не стихающий сильный ветер.

На следующий день мы вышли на поле и снова бились за честь средней школы Либертивилля. Получилось не так плохо, как в моем сне, – в ту субботу никто не пострадал, и на короткий миг в третьей четверти мы даже подумали, что у нас есть шанс на победу, – но потом филадельфийским «Драконам» удалось провести две длинные передачи (когда удача от тебя отворачивается, все идет наперекосяк), и мы снова проиграли.