— Невозможно! — прохрипел больной чужак. — Исполнение плана слишком продвинулось, и необходимость спастись от болезни никуда не делась!
— А почему вы не разработали вакцину против болезни? — поинтересовался я.
Он выглядел озадаченным.
— Термин мне знаком, разумеется. Мой углубленный инструктаж был полным, хотя и поспешным. Но сама идея от меня ускользает: нарушать своими действиями природное провидение? Наши философы постигли, что Мор в действительности лишь милостивый промысел Природы, призванный облегчить проблему перенаселения. Вы предлагаете вмешаться в проявление Воли?
— Ну разве что немного, — признал я. — Эту вашу болезнь вызывает вирус, конкурирующая жизненная форма, которая поражает ткани, разрушает красные кровяные клетки, вызывает головные боли и слабость и в конце концов убивает. Всего этого можно избежать. Ее можно вылечить.
— Вы бредите, полковник, — возразил он. — Несомненно, вы не верите, что возможно повлиять на проявления Воли.
— Мы постоянно так делаем, — сообщил я ему. — Это часть Воли; для чего и построено данное здание. Зачем, по-вашему, мы вас сюда притащили?
— Чтобы убить, разумеется, — мгновенно отреагировал он. — Неполноценные создания, какими вы являетесь, безошибочно опознали во мне высшее существо и посему предложили мне возвышенную ритуальную смерть, достойную моего ранга. Я благодарен вам за соблюдение приличий по крайней мере в этом вопросе. Я стойко жду, когда же вы объявите ужасную истину. Ведите своих шаманов! Творите со мной самое худшее! Я умру, как должно умереть лорду Благородного народа!
— Мы пытаемся вылечить, а не убить вас, генерал, — устало втолковывал я ему. Я имел право на усталость. Не спал уже… и не припомнить сколько.
— А теперь я призываю вас вложить меч мне в руку, — заявил он, словно искренне ожидал немедленного повиновения. — Мой освященный клинок остался в вытеснителе. Немедленно принесите его!
— Если вы такие уж мирные, — заметил я, — то что это за чушь насчет освященного клинка? Карманный нож — он и есть карманный нож, нет?
— Ваше поразительное невежество недостойно даже моего презрения, — фыркнул он. — Истоки кодекса чести лежат столь глубоко в истории Благородного народа, что… Я понял, вы смеетесь надо мной. — Он сменил курс. — Вы сами не чужды кодекса воина — или вашей извращенной версии оного.
Я пропустил это мимо ушей.
— Так значит, у вас нет ничего похожего на медицину? — размышлял я вслух. — С вашими явно высокими технологиями в других областях можно было бы ожидать…
— Пф! — пискнул он. — Все равно что требовать умения управлять погодой. Несомненно, вы заметили, что во всех фазах, или А-линиях, как вы их называете, погода неизменна.
Я согласился, что заметил это.
— Даже здесь, так далеко за официальными границами Правления, — добавил он. — Единственные исключения — это области Запустений, где самый рельеф местности был разрушен, изменяя воздушные и водные течения.
— И вы пересекли Пустошь, или Запустение, как вам угодно, чтобы отыскать нашу фазу, не какую либо еще, — постановил я. — Но почему? Почему не выбрали какую-либо линию поближе, более похожую на ваши домашние миры? И что вы имеете в виду под Запустениями? Существует только одна Пустошь.
— По краям подвластной территории, — довольно охотно объяснил Свфт, — мы обнаружили многочисленные свидетельства присутствия конкурирующей силы — как я теперь понимаю, вашей. Математически мы вычислили фокусную точку данного вмешательства — другое Запустение. Мы уже знали, разумеется, о странном Запустении, окружающем нашу домашнюю фазу. Когда я исследовал здешнее Запустение, у меня не было оснований ожидать встречи с разумными существами. Мы предположили, что ваше ядро погибло во время ужасной катастрофы, создавшей вашу Пустошь.
— Ваше Запустение, — сообщил я ему, — несомненно, итог неудачных экспериментов с вытеснителем в близкородственных линиях. Вы должны были понять, что вторая подобная зона разрушения означает существование другой путешествующей по Сети линии. Но вы просто вломились и заявили, что тут местечко не занято, — саркастически закончил я.
— Как только наше предприятие стартовало, — заявил он тем же нравоучительным тоном, — на что были брошены последние наши силы, путь назад был отрезан. Можете вы представить, чтобы я, автор проекта, вернулся на Йлокк всего через несколько дней после нашей торжественной погрузки и рапортовал Наиблагороднейшей, что, как выяснилось, и далее следовать плану представляется стеснительным?
— Тяжко, — согласился я. — И тем не менее вам следовало поступить именно так. Вы видели достаточно, чтобы понять: долго это продолжаться не может.
— Допустим, в русле оригинального замысла и не может, — извернулся он. — Но есть и другие подходы, более тонкие, которые все же помогут достичь цели. Не все ваши местные фазы столь хорошо организованы и информированы, как эта, в координатах ноль-ноль.
— С такими разговорчиками вам светит недолгая жизнь в одиночке, — предупредил я. — Разумеется, все записывается, и в правительстве империи есть люди, которые остерегутся освобождать вражеского агента, который продолжит деятельность, пагубную для мира и порядка в империи. Мы тоже заметили следы сетевых операций — ваших, полагаю — за пределами нашей зоны первичного интереса. Мы планировали когда-нибудь выследить, откуда вы пришли, и… — Я умолк, внезапно подумав об унылой области, которую мы называли Желтой зоной.
— И захватить нас, — дополнил чужак.
— Идея упреждающего удара обсуждалась, — пришлось мне признать. — Но мы надеялись сотрудничать с вами, как сотрудничаем с другими сетевыми силами.
— Полагаю, здешняя резня делает это невозможным, — заявил он. — Как с нашей точки зрения, так и с вашей. Возможно, к сожалению. Но если честно, сомневаюсь, что наш народ когда-нибудь сумел бы преодолеть свое инстинктивное отвращение к племени лори.
— А у нас с вами вроде бы неплохо получается, — указал я. — Я даже больше почти не думаю о вас как о щетинистых крысах из канализации.
— У меня была возможность прочитать об этом в ваших книгах в ходе нуль-временной командировки, — сообщил мне генерал чужаков. — Ваше жестокое обращение с отдаленными родственниками Благородного народа — редкостная мерзость. Однако признаю: наши собственные гонения на гадких йлокков были не меньшим геноцидом.
— Возможно, оба наших народа наделали ошибок, — подытожил я. — Однако в данный момент проблема состоит в том, что ваши войска продолжают изливаться в наш мир со скоростью не меньше миллиона особей в день.