— Мы на месте, — сказал Баярд. Он открыл люк, и я взглянул сквозь рассеивающийся туман на окружавший нас ландшафт. Джунгли и руины исчезли, в лучах солнца над зелеными лужайками и серебристыми фонтанами поднимались сверкающие башни. Вдалеке слышалось женское пение.
— Мне бы очень хотелось сказать что-нибудь напоследок, — проговорил Баярд. — Вот только сказать мне нечего. До свидания, мистер Керлон.
Я ступил на землю, и люк за моей спиной закрылся. Подождав, пока челнок исчезнет в мерцающей дымке, я направился по украшенной цветами дорожке туда, где слышался голос Иронель.
Эпилог
Барон фон Рихтгофен, шеф Имперской разведки, посмотрел через отполированный до блеска стол на Баярда.
— Что ж, твоя миссия удалась, Бриан, — тихо сказал он. — Как только объект ступил на линию Пустоши, показания всех индикаторов напряженности сразу же упали до нуля. Угроза для Сети миновала.
— Интересно, — заметил Баярд, — что он чувствовал в последние секунды?
— Ничего. Вообще ничего. Континуум мгновенно сомкнулся, затягивая рану. Вероятностное уравнение разрешилось. — Рихтгофен немного помолчал. — А что? Ты что-нибудь видел?
— Нет, ничего, — ответил Баярд, — Просто туман, плотный как камень и безмолвный как смерть.
— Он был отважным человеком, Бриан. Он совершил то, что было предназначено ему судьбой.
Баярд хмуро кивнул.
— Бриан, тебя еще что-то беспокоит?
— Мы всегда придерживались теории, что история неизменна, — сказал Баярд. — Возможно, я просто заблуждаюсь. Но мне кажется, будто я помню рассказ о том, как король Ричард вырезал всех баронов на острове Раннимед. Я пытался проверить по историческим источникам, но, естественно, я ошибался.
Рихтгофен задумчиво посмотрел на него.
— Что-то и впрямь знакомое… хотя, конечно, это всего лишь иллюзия, — добавил он. — С баронами встречался король Джон и подписал их Великую хартию.
— Откуда у меня могла взяться мысль, будто Джон был казнен Ричардом в тысяча двести первом году?
Рихтгофен хотел было кивнуть, но передумал.
— Погоди-ка… хотя нет, я теперь вспоминаю. Ричарда тогда уже не было в живых. Он был убит арбалетной стрелой во время второстепенного сражения в месте под названием Шалуз в тысяча сто девяносто девятом году. — На лице его появилось задумчивое выражение. — Что любопытно… ему вообще не было никакой необходимости принимать участие в том бою, и после ранения он отказаться от любой врачебной помощи. Как будто искал смерти на поле битвы.
— Я очень хорошо помню, — сказал Баярд, — как он дожил до старости — до глубокой старости, — лишился короны и умер в немилости. Я мог бы поклясться, что читал про все это в детстве. Но в книгах ничего подобного нет. Этого никогда не происходило.
— Да, — кивнул Рихтгофен. — Никогда. Иначе миры, которые мы знаем, не существовали бы.
— И все-таки странно.
— Каждый феномен в пространственно-временном вероятностном континууме выглядит странным, Бриан, но не более странным, чем любой другой.
— Наверное, это был всего лишь сон, — сказал Баярд. — Очень яркое и живое сновидение.
— Говорят, жизнь сама по себе — сновидение. — Рихтгофен выпрямился в кресле. — Но в этом сне живем мы сами, Бриан. И нас ждет работа.
Баярд улыбнулся в ответ.
— Ты прав, — сказал он. — Одного подобного сновидения вполне достаточно. Для кого угодно.
Книга IV. ЖЕЛТАЯ ЗОНА
Пролог
После торжественного приема во дворце у Рихтгофена я решил пройтись до дома пешком. Сентябрьский вечер выдался непривычно теплым для Стокгольма, и мне захотелось размяться. Когда я свернул со Страндваген, чтобы срезать по Стирмансгатан, за спиной раздался какой-то звук. Я обернулся, не от страха, а просто из легкого любопытства. Но лишь краем глаза успел заметить высокий, странно узкоплечий силуэт, до пят укутанный в тускло-коричневую шинель, как раз в тот миг, когда он нырнул в боковой переулок. Меня разобрало любопытство. Я как бы ненароком вернулся обратно, он буквально выпал на меня из дверного проема. Я отшвырнул его и мельком увидел уродливое, лишенное подбородка лицо с торчащими зубами, прежде чем странный тип, вяло трепыхаясь, растянулся на булыжной мостовой. До меня дошло, что он действительно упал на меня. Он был ранен или болен. Я опустился на колено, чтобы прощупать пульс. Пальцы нашарили жилистое запястье, на ощупь напоминавшее шкуру терьера. Я перевернул незнакомца на спину. От него омерзительно несло амбарными крысами и гнилыми апельсинами в придачу. Под шинелью на нем был надет тесно облегающий комбинезон из шерстистой ткани. На длинных изуродованных ступнях красовались то ли высокие ботинки, то ли короткие сапоги из мягкой сморщенной порыжелой кожи. На голенях рос короткий мех.
В его карманах было пусто. У меня шерсть на загривке встала дыбом, инстинктивный способ казаться больше, дабы отпугнуть хищников. Глазки-бусинки крысюка распахнулись и уставились на меня с выражением, которое, будь он человеком, я бы назвал молящим. Он что-то пробормотал, сплошь гласные и скрипы, увенчанные стоном. Свет ушел из глаз. Он умер. Крупный щетинистый пасюк, поспешавший по своим делам, замер, принюхался, подскочил к мертвой твари, передумал и бросился улепетывать со всех ног. Я вышел из узкого переулка и вернулся на Страндваген, где ртутный фонарь заливал дьявольским светом выходящие на гавань элегантные фасады и рассыпал блестки по покрытой зыбью воде! Приметив такси с приветливым оранжевым огоньком, я направился к нему. Время неспешной прогулки миновало. Надо добраться до штаб-квартиры «Kungliga spionage»[54] как можно скорее.
[54] Королевская разведка (шведск.).