Следующий шаг стал мне ясен в то же мгновение, как я увидел машину. Когда двое хагрун замерли с комично озадаченными выражениями на лицах, я подошел к стенду, покрепче уперся ногами, ухватил громоздкий ящик и потянул на себя. Он подался легко. Мое слегка ускоренное субъективное время, хоть и обратное, прибавляло мне силы. Я отступил на шаг, прижимая ужасное устройство к груди, и, к своему неописуемому удивлению, увидел, что оно по-прежнему покоится на месте, тогда как его двойника я держу в руках. Хагрунские техники продолжали работу, явно ничем не потревоженные. Но ведь я же еще не появился, чтобы сотворить парадокс на глазах у изумленной публики…
Я повернулся к двери, промчался по коридору, взбежал по лестнице и рысью припустил к сетевым гаражам.
На дорогу ушло двадцать минут, несмотря на неуклюжий груз. Труднее всего оказалось заставить себя не обращать внимания на происходящую вокруг газовую атаку. Хагруны в защитных костюмах топали задом наперед по хорошо освещенным улицам под неясным облаком буроватого газа, медленно сгущавшимся прямо на глазах. Я то и дело переходил с бега на шаг, все время перехватывая тяжелый ящик, и отчаянно потел в своем костюме. Вокруг меня повсюду клубился газ, и оставалось только надеяться, что клапаны моего наряда надежны настолько, насколько уверял меня в этом Дзок.
В гаражах возле припаркованных челноков, то и дело выглядывая из широких дверей в ту сторону, откуда неслись звуки уличного боя, слонялись несколько мрачных хагрун. Я беспрепятственно миновал их и подошел к последнему челноку в ряду — тому самому, на котором уже один раз ездил. Помнится, управление у него было запрограммировано на автоматическое возвращение на исходную А-линию, мир хагрун. Я открыл дверь, опустил свой груз на серый металлический пол, затолкал его поглубже, затем проверил стенные часы. Согласно нашим с Дзоком расчетам, устройство сработало точно в два часа пополуночи. Сейчас было десять сорок пять: три часа и пятнадцать минут до времени «Ч».
А перелет челнока с линии ноль-ноль на линию хагрун занял примерно три с половиной часа.
Надо было как-то убить еще минут десять…
Дискреционная машина уже отсчитывала секунды до своего катастрофического включения — гигантского выброса энергии, который взорвет статическое равновесие, составляющее ткань реальности на данной линии альтернативного бытия. Я выдернул ее из рук создателей ровно в тот момент, когда они заканчивали установку. Когда придет время, она сработает. Теперь вопрос с челноком. Я залез внутрь, оглядел панель управления. Ничего сложного: стартовый провод, подсоединенный к главному переключателю поля…
Я вышел наружу, нашел кусок оголенного провода на верстаке у стены, крепко привязал его к выкрашенному белой краской рычагу, управлявшему генераторами челнока, а концы вывел наружу за дверь. Пять минут до отправления. Важно было как можно точнее подгадать время. Стрелки часов медленно ползли назад: десять тридцать четыре, десять тридцать три, десять тридцать две, десять тридцать одна. Челнок еле ощутимо завибрировал…
Я осторожно закрыл дверь, проверил, торчит ли провод, затем ухватился за концы и как следует дернул. Челнок дрогнул, замерцал, на мгновение пропал из виду, а затем застыл на месте, прочен и недвижим. Я выдохнул: пример машины предупредил меня. Результаты собственных манипуляций с внешними предметами оставались для меня невидимы, но я послал челнок в путь. В данный момент передо мной развертывалось его прошлое.
Глава 15
А на улице газовая атака была в самом разгаре. Я видел, как человек, лежавший в луже рвоты, поднялся, словно марионетка на ниточках, схватился за горло и побежал задом наперед в здание — труп, восставший из мертвых. Бурое облако теперь висело низко над тротуаром, плоский слой смертельного газа. Из ближней его части сформировался длинный султан, потек к хагруну и втянулся в раструб рожка его ручного распылителя. Там и сям образовывались новые султаны и текли к другим нападающим. Я наблюдал газовую атаку в обратном порядке: убийцы очищали улицы от газа, который в противном случае истребил бы население. Я следовал за ними, а ядовитое облако над головой тем временем окончательно сгустилось, распалось на части и втянулось обратно в канистры, из которых вышло. Тяжело нагруженные захватчики своей странной попятной походкой вперевалку двигались обратно к темной громаде штаба Разведки. Я шел вместе с ними, топтался на дорожках, протискивался в двери, топал по коридору, вниз по узкой лестнице, назад в заброшенную кладовку, откуда они кошмарной рекой хлынули сквозь сияющий диск обратно в нулевое время к ожидающим их челнокам.
Передо мной встала очередная дилемма. И ошибиться в выборе было нельзя, ибо на кону стояла жизнь целой вселенной.
Последние хагруны нырнули в портал, вернувшись в нулевое время, чтобы протопать назад к сетевым гаражам, погрузиться в челноки и отбыть в направлении ужасного родного мира. Пустой овал висел в оглушительной тишине пустой комнаты. Я стоял возле сияющего диска и ждал, а минуты утекали — минуты субъективного времени, в течение которых я неумолимо двигался назад, к моменту, когда хагруны впервые активировали портал. Вот он резко уменьшился, сжался до невероятно яркой точки и пропал.
Я поморгал в темноте, затем включил маленькую лампочку, вделанную в нагрудную панель костюма, чтобы читать карту и показания приборов во время прохождения через лишенные света континуумы. В ее слабом свете проступили смутные очертания комнаты, пыльные упаковочные ящики, усыпанный мусором пол — и ничего больше. Портал, теперь в этом не осталось сомнений, не требовал фокусирующего устройства для установки шлюза между нулевым и реальным временем.
Изучая приборы на запястье и припоминая инструкции Дзока, я выждал четверть часа, чтобы дать хагрунам время убраться из кладовки. Затем повернул ручку перехода в нулевое время. Стены вокруг превратились в вихрь, вселенная вывернулась наизнанку, и вот я снова стоял в нулевом времени. Дыхание восстановилось не сразу, но в остальном все было в порядке.
Я огляделся и увидел то, что искал: небольшой металлический ящик на подставке, наполовину загороженный стопкой коробок, — генератор портала. Я подошел к нему и положил ладонь на тусклую крышку. Прибор слегка гудел на холостом ходу, готовый послужить своим чудовищным хозяевам, когда они прибудут. До их появления в реальном времени оставалось несколько минут.
В кожаном кармашке на рукаве костюма имелся набор инструментов. Я извлек отвертку, отвинтил болты. Крышка ящика откинулась, обнажив лабиринт полузнакомых деталей. Изучив схемы, я распознал аналог миниатюрной катушки Мебиуса, образующей сердцевину моего костюма-челнока. Зародыш идеи начал обретать форму: трюк, вероятно невозможный, определенно трудный и, скорее всего, бесполезный, даже обладай я необходимой для его осуществления технической подготовкой, но масштаб задуманного заставил мои губы растянуться в сатанинской ухмылке. Не выпуская машинку из рук, я припомнил рассказы Дзока о принципах работы костюма-челнока. К тому же мне дважды довелось наблюдать, как он перестраивал схемы. Теперь настала пора применить полученные знания. Если мне удастся это провернуть…
Двадцать минут спустя я закончил. В теории все было довольно просто. Фокусировка портала управлялась простым ядерным конденсатором, регулируемым за счет циклического гравитационного поля. Поменяв местами контакты, как сделал Дзок, когда приспосабливал костюм к запуску моей персоны вспять по вектору времени, я изменил ориентацию эффекта линзы. Теперь вместо установления шлюза на одинаковом временном уровне портал возникнет в будущем — возможно, недели две спустя. Теперь я мог отправляться обратно, реверсировать действие моего костюма и донести свое предупреждение. Имея в запасе не меньше полумесяца, я вполне успею убедить Имперскую разведку в полной идентичности безумца, до невозможности напоминающего некоего Б. Баярда, и моей собственной персоной. А уж тогда мне наверняка удастся заставить их прислушаться к голосу разума. Правда, возникнет ряд мелких проблем вроде одновременного существования двух потрепанных бывших дипломатов под одним именем. Но если мне удастся отвратить полное уничтожение, которое только и ждет своего часа, второстепенные детали отступят на задний план.
Я вернул крышку на место, впервые ощутив проблеск надежды на успех моей безумной авантюры: двигаясь сквозь время обратно к точке до хафунской атаки, я, возможно, действительно изменил ход грядущих событий. Если не ошибаюсь, это значило, что захватчики, которых я видел выливающимися потоком сквозь портал, никогда не явятся — не являлись вовсе. Газовая атака перенеслась в царство нереализованных возможностей. Горожане, мирно посапывающие сейчас в своих постелях, утром проснутся, понятия не имея о том, что умерли и воскресли…
От подобных мыслей делалось не по себе. Ладно, здесь я сделал все, что мог. Пора убираться отсюда. Я подобрался в предчувствии очередного выверта поля костюма-челнока и повернул верньер…
Вернувшись в реальное время, в темную пустую кладовку, я поморгал, заново фокусируя зрение. Никаких признаков портала — и, если мои догадки верны, такое положение сохранится еще много дней. А затем пораженные хагруны выскочат под шквальный огонь имперских войск.
Выйдя в коридор, я облизал губы, вдруг пересохшие, как у мумии. Следующий шаг энтузиазма не вызывал. Ковыряться в костюме-челноке — дело опасное, а я на сегодня уже выбрал свой лимит смелых экспериментов. Но деваться было некуда.
Света не хватало — слишком темно для такой тонкой работы. Я поднялся по лестнице в коридор первого этажа и заметил в дальней части вестибюля группу людей, спиной вперед поднимающихся на второй этаж. Невольный порыв броситься к ним с радостными воплями пришлось подавить: они бы все равно не услышали меня. Они оставались так же недосягаемы для звуков из прошлого, как и хагруны. Я призраком витал в условном мире живых воспоминаний, разворачивающихся в обратном порядке, словно мелькающие страницы старого альбома, пролистываемого от конца к началу. И даже когда я обращу вспять действие костюма-челнока, мне по-прежнему придется доказывать правдивость своих слов.
Я понимал, насколько трудно было принять мою историю всерьез, когда поблизости имелся двойник — другой я, вызывающий резонные сомнения в моей подлинности. Ничего не изменилось и теперь. Я — «я» шестинедельной давности, за вычетом нажитых с тех пор шрамов, — находился сейчас дома на своей роскошной вилле, готовился отужинать с несравненной Барброй и вскоре должен был принять таинственный телефонный звонок. И тут являюсь нынешний я — чумазый мужик в рваной одежде нездешнего покроя, остро нуждающийся в бритье и ванне и несущий полную ахинею. Но на сей раз у меня хотя бы есть в запасе несколько дней, чтобы достучаться до них.
Я свернул в поперечный коридор, нашел пустой кабинет, запер дверь и включил свет. Затем, не теряя времени на обдумывание последствий неверных расчетов, отключил блок питания костюма. Я расстегнулся, снял легкий шлем, стянул костюм и оглядел комнату. Все казалось нормальным. Я подошел к столу и осторожно взял за черную ручку лежавший там ножик для разрезания бумаги — и с упавшим сердцем увидел его дубликат, по-прежнему лежащий на столе. Я бросил нож обратно на стол, и он пропал, унесенный потоком нормального времени.
Этого-то я и боялся: даже сняв костюм, я продолжал жить задом наперед.
Я снова взялся за миниатюрный набор инструментов и с его помощью открыл нагрудный блок управления. Я знал, какие проводки надо переставить. С бесконечной осторожностью я переместил тонюсенькие волокна в новое положение, гадая, на каком этапе мои воспоминания о Дзоковой работе дадут сбой. Знай я, что мне придется заниматься этим в одиночку, попросил бы агента проделать это вместе со мной, может, даже под запись. Но мы оба в суматохе момента забыли, что я начну ускользать в прошлое сразу, как только костюм активируется. Теперь он, мой наставник, был вне досягаемости, в далеком будущем.
Наконец я закончил. Голова раскалывалась, а вкус во рту напоминал брошенное крысиное гнездо. Пустой желудок одновременно и громогласно требовал еды и угрожал насилием, если я хотя бы помыслю об этом предмете. Я уже почти сорок восемь часов вкалывал без еды, питья и отдыха.
Слишком усталый, чтобы волноваться, я натянул костюм обратно, застегнулся, щелкнул тумблером… и мгновенно понял: что-то не так — очень не так!
Я ожидал привычной, выворачивающей наизнанку тошноты, но вместо этого меня сдавило и начало поджаривать. В ушах нарастал гул, вдох обжег горло.