Вдали послышался слабый вой сирены: у-у-у, у-у-у. Я бросился к двери, распахнул ее и прислушался. Внизу раздались тяжелые шаги.
— Сюда! — крикнул я. — Верхний этаж. Развернувшись, я побежал к окну. Бейл оставался в том же положении. Затем одна рука у него соскользнула, и он повис на другой, слегка раскачиваясь.
— Они уже здесь, Бейл. Еще несколько секунд…
Он не попытался снова схватиться за карниз. И не произнес ни звука. Шаги уже гремели по ближайшему лестничному пролету, и я опять закричал.
Я повернулся к окну в момент, когда он сорвался в полном безмолвии, галстук развевался у него за плечом. Я не видел, как он упал, лишь услышал звук удара — дважды.
Я отпрянул от окна. Здоровые парни с криками выглядывали наружу, суетились вокруг. Я доплелся до кресла и опустился в него, чувствуя себя опустошенным. Кругом шумели и сновали люди. Но я почти не замечал их. Прошло довольно много времени, прежде чем я наконец увидел Германа, а вслед за тем надо мной склонилась Барбра. Я порывисто протянул ей руку.
— Отвезите меня домой, — попросил я. Заметив Манфреда, я добавил:
— Бомба… безопасна. Погрузите ее в челнок и избавьтесь от нее.
— Мои ребята уже заняты этим, Бриан, — ответил Рихтгофен.
— Вы только что упомянули о доме, — проговорил Геринг. — Со своей стороны — и Манфред, я уверен, со мной согласится — ввиду ваших чрезвычайных заслуг перед Империумом я предлагаю доставить вас домой, как только позволит состояние вашего здоровья, если вы сами того пожелаете. Надеюсь, вы останетесь с нами. Но выбирать вам.
— Мне нечего решать, — ответил я. — Выбор сделан. Мне здесь нравится, и по многим причинам. Во-первых, я могу следовать привычным клише ИП-три, только здесь они мне кажутся куда свежее. А что касается дома… — Я взглянул на Барбру. — Дом там, где сердце.
Книга II. ПО ТУ СТОРОНУ ВРЕМЕНИ
Глава 1
В один из тех безмятежных, тихих вечеров, когда краски заката задерживаются в небе даже дольше, нежели это можно объяснить июнем в Стокгольме, любуясь из французского окна сменой бледно-розовых, медно-золотых и электрически-синих тонов, я уловил зарождающийся в основании черепа зуд, ранее знакомый мне как предвестник неприятностей. Больших неприятностей.
Пронзительно зазвенел телефон. Побив все рекорды по забегам на короткие дистанции, я схватил старомодный, в бронзовой отделке аппарат имперского производства и, выждав секунду, чтобы не сорвался голос, произнес «алло».
— Полковник Баярд? — поинтересовались на том конце провода. — С вами хочет поговорить господин Рихтгофен. Одну минуточку, пожалуйста…
Сквозь ведущую в столовую открытую арку я видел темное сияние рыжих волос Барбры. Люк как раз продемонстрировал ей очередную бутылку вина, и моя супруга кивнула, остановив выбор на ней. Пламя свечей в витых люстрах мягким светом ложилось на белоснежный лен, искрилось в хрустале, металось по редкому старинному фарфору и тускло отражалось от столового серебра. С тех пор как Люк сделался нашим мажордомом, любой прием пищи превращался в изысканную трапезу. Вот только аппетит у меня вдруг разом улетучился. Почему? Ведь Рихтгофен помимо того, что возглавлял Имперскую разведку, был еще и моим близким другом…
— Брайан? — Из динамика, выполненного в форме колокола, раздался знакомый голос с еле уловимым акцентом. — Рад, что застал тебя дома.
— Что стряслось, Манфред?
— Да вот… — Казалось, он несколько смущен. — Ты пробыл дома весь вечер?
— Мы вернулись с час назад. Ты пытался со мной связаться?
— Нет-нет. Но тут возникло небольшое дельце… — Последовала пауза. — Брайан, не мог бы ты найти время заехать к нам в штаб-квартиру?
— Разумеется. Когда?
— Так… а сегодня?.. — Он снова замялся. То, что нашлась причина, способная ввергнуть в замешательство этого человека, само по себе казалось довольно странным. — Прости, что беспокою тебя дома, Брайан, но…
— Буду через полчаса. Люк расстроится, но, думаю, переживет. Ты можешь объяснить, в чем дело?
— Боюсь, не могу. Не исключено, что линии прослушиваются. Пожалуйста, передай мои извинения Барбре… и Люку тоже.
Барбра поднялась и вышла из-за стола.
— Брайан, кто это был… — Тут она увидела мое лицо. — Неприятности?
— Не знаю. Постараюсь вернуться поскорее. Должно быть, что-то важное, иначе Манфред не стал бы звонить.
Я проследовал через зал к себе в спальню, переоделся, взял шляпу и плащ — ночи в Стокгольме прохладные — и вышел в прихожую, где меня уже поджидал Люк со своим неизменным мрачно-неодобрительным выражением на физиономии и маленьким приспособлением, похожим на клубок из кожаных ремешков и стальной проволоки.