— Приборы запеленговали в Сети движущееся тело, — сообщил оператор. — Кажется, оно пытается лечь на наш курс. Определитель положения в пространстве показывает, что оно совсем рядом.
Империум на десятилетия отстал от моего мира в ядерной физике, телевидении, аэродинамике и прочем, но в вопросах конструирования аппаратов Максони — Кочини его достижения оставляли позади самые смелые фантазии. В конце концов, над решением данной задачи у них трудились отборные научные кадры в течение шестидесяти лет.
Оператор колдовал над приборной панелью, словно исступленный органист.
— Я установил массу примерно в пятьсот килограммов. Это вполне соответствует весу легкого челнока, но он не может быть одним из наших…
На несколько минут повисла напряженная тишина.
— Он нас преследует, полковник. Или приборы у них лучше, чем мы предполагали, или этому парню просто повезло. Как будто он ждал нас в засаде…
Мы оба согласились, что, кроме челнока с ИП-два, за нами следовать некому.
— А они не могли установить локатор дальнего обнаружения, дабы ловить любого, кто приблизится? — предположил я.
Люди диктатора готовились к войне. Обладай они достаточными техническими возможностями, им бы и в голову не пришло медлить. В Империуме просто не подозревают, каким фанатичным милитаристом может быть человек атомного века. И все же странно…
— Так не пойдет, — пробормотал оператор, — Я не могу выйти из Сети в пункт нашего назначения с этим парнем на хвосте. Черт их знает, что они устроят при идентификации в пространстве, да и наша миссия перестанет быть секретной.
— А нельзя как-то отвязаться от него? Он покачал головой.
— Я не могу изменить курс здесь, в Пустоши. Коррекция приведет к мгновенному отождествлению в пространстве. Само собой, максимальная скорость продвижения у нас постоянна, как и у него. Он был вынужден прицепиться к нам подобно пиявке, как только поймал нас.
Происходящее меня совершенно не устраивало. Нам оставалось лишь одно — продолжать движение, пока не пересечем Пустошь, а после попытаться стряхнуть преследователя с хвоста. Мне очень не хотелось прерывать операцию до ее фактического начала.
— А нельзя ли его подстрелить?
— Как только снаряд покинет поле Максони — Кочини, он выпадет в реальность какой-нибудь линии, — ответил оператор. — По той же причине и в нас не стреляют.
Лицо оператора внезапно вытянулось. Руки зависли над панелью с приборами.
— Он двинулся на нас, полковник. Идет на таран. Мы взорвемся, если он пересечется с нами в пространстве.
В моей голове молнией пронеслась мысль о пистолете и полом зубе. Интересно, что нас ждет при столкновении? Такого исхода дела я почему-то не ожидал ни при каком раскладе.
Неимоверное напряжение длилось всего несколько секунд.
— Промахнулся, — облегченно выдохнул оператор. — Видимо, у него не так уж хорошо получается маневрировать в Сети. Но он вернется. Он жаждет крови.
— Наша максимальная скорость определяется энергией нормальной энтропии? — У меня появилась идея.
Оператор кивнул.
— А если мы пойдем медленнее. Быть может, он проскочит мимо.
— В Пустоши, сэр, это довольно рискованно. — Я заметил испарину, выступившую у него на загривке. — Но мы попробуем.
Несомненно, последняя фраза стоила ему немалых усилий. Молодой человек имел за плечами шесть лет интенсивных тренировок, перемежаемых с реальными путешествиями по линиям, и каждый раз, проходя через Пустошь, он пополнял список данных о происходящих в ней нештатных отклонениях.
Звук генераторов переменился. Гудение словно приутихло, перейдя в нижний регистр слышимого диапазона.
— Он еще здесь, полковник.
Гул все понижался. Я не знал, в какой момент челнок достигнет критической точки, утратит искусственно поддерживаемую ориентацию на линии и вылетит в нормальную энтропию. Мы сидели и ждали. Звук опустился почти до церковных басов. Оператор стучал и стучал по какой-то кнопке, глядя на циферблат.
Генераторы противно зажужжали. Дальнейшее замедление означало катастрофу. Но и враг не мог…
— Он рядом с нами, полковник, только… — Вдруг оператор перешел на крик: — Мы избавились от него! У него аппаратура слабее — он вылетел.