— Мы позаимствовали это звание у ваших вооруженных сил в знак особого уважения к вам, мистер Баярд, — добавил Бернадотт. — И значимость его не обесценивается из-за необычности.
Я взял парадно разукрашенный лист. Империум готов щедро платить за труды. Все, что ни пожелаю, даже то, чего мне раньше и в голову прийти не могло… Странное выражение моего лица они, вероятно, посчитали следствием вспыхнувшего во мне непреодолимого желания скорее навесить на себя генеральские погоны. Что ж, прекрасно. Истинную причину моей заинтересованности в сотрудничестве с Империумом им раскрывать не стоит. На всякий случай.
— Надо подумать, — был мой ответ.
Бейл выглядел огорченным. Сперва я разрушил его надежды, не отвергнув с ужасом предложение подменить диктатора, затем не прельстился с ходу на обещанные награды. Пусть терзается своими сомнениями. Мне он просто надоел.
— Мистер Баярд. — Господин Бернадотт явно колебался. — Я намерен предпринять беспрецедентный шаг, — произнес он более решительным тоном. — По моей личной инициативе я как глава государства присваиваю вам звание полковника королевских войск Швеции без всяких условий. Я делаю это, чтобы выказать вам мое особое доверие, а также из чисто практических соображений — Он встал и вымученно улыбнулся, словно не питал уверенности относительно моей реакции. — Поздравляю, полковник, — Бернадотт протянул мне руку.
Я тоже поднялся. Остальные последовали нашему примеру.
Настала моя очередь испытывать колебания. Мы смотрели друг другу в глаза. Надо же, глава государства. Неудивительно, что я нашел его похожим на шведского короля. Он и есть король. А представился всего лишь генералом Бернадоттом. Это мне импонировало.
— Благодарю, сэр. — Я ответил на рукопожатие и, сделав шаг назад, отсалютовал по-американски.
Король принял приветствие с широкой улыбкой.
— У вас двадцать четыре часа на обдумывание ответа, полковник, — сказал он. — На этот срок я отдаю вас в заботливые руки барона фон Рихтгофена и мистера Геринга.
Барон повернулся к Винтеру, по-прежнему молча стоявшему рядом.
— Не желаете присоединиться к нам, старший капитан?
— С удовольствием.
Стоило нам покинуть кабинет, к Винтеру вернулось его благодушное настроение.
— Мои поздравления, сударь, э-э, сэр, — обратился он ко мне. — Вы произвели настоящий фурор перед генералом.
Я в упор взглянул на него.
— Вы имеете в виду короля Густава?
— А как вы узнали? — изумленно захлопал глазами старший капитан. — В смысле, черт побери, откуда вы знаете?
— У меня свои методы, — ответил я, придавая лицу непроницаемо-загадочное выражение.
— Но иначе и быть не может, — жизнерадостно вмешался Геринг. — Ведь он и в вашем родном мире известная персона.
— Эх, мистер Геринг, — вздохнул я. — Вот вы и рассеяли мой ореол таинственности.
Толстяк рассмеялся.
— Прошу вас, мистер Баярд, зовите меня просто Герман, — По пути через холл он по-дружески придерживал меня за локоть. — Вы непременно должны рассказать нам о вашем увлекательном мире поподробнее.
Геринг начинал мне нравиться. В конце концов, здесь он не грубый циник из ставки Гитлера, равно как и я не диктатор лежащего в руинах мира.
В разговор вступил Рихтгофен:
— Предлагаю отправиться на мою летнюю виллу в Дротгнингхольме и насладиться ужином. Там за парой бокалов хорошего вина мы выслушаем рассказ о вашем доме, мистер Баярд, и поведаем вам о своем. — Он улыбнулся и добавил: — Мы редко бываем так чопорны. — Барон кивнул в сторону покинутого нами кабинета. — Боюсь, атмосферу встречи определил характер нашего коллеги Бейла.
— Точно, — согласился Геринг. — Ох уж эти англичане! Вечно норовят напустить на себя важный вид. И все из-за чего? Из-за какой-то мелкой угрозы всему нашему существованию. Ни тени настоящего немецкого боевого задора, — Он подмигнул Винтеру. — Кстати, о нашем старшем капитане. Кем он стал на ИП-три? Попробую угадать. Я бы предположил, парикмахером, с такими-то нежными руками.
— Вы бы, рейхсмаршал… — возмущенно начал Винтер, но не выдержат и захохотал. — А все-таки, Баярд, какими войсками командовал там, на ИП-три, мистер Геринг? Швейцарским флотом или чем-нибудь в этом роде?
— Ага, — поддержал его Герман. — Вы не против, если я стану звать вас Брианом? Ну так что, стал ли я бравым командиром или трусил перед врагом?
— Вы были боевым летчиком, настоящим асом, и сбили больше двадцати самолетов в воздушных боях Первой мировой войны.