— Ну…
— Можно пробить тоннель в стене, — предложил O’Лири, засовывая руку в щель между двумя огромными валунами. — Но это займет несколько лет, и у нас нет инструментов. — Он задумался.
— Может, в потолке есть потайная дверь?
Хват покачал головой.
— Всю неделю ходил согнувшись, чтобы не стукнуться. Цельнодубовая плита, четырёхдюймовка.
— Э-э-э… тогда пол.
— Скала, шесть дюймов.
Следующие десять минут Лафайет ходил по камере, тщательно осматривая стены, дверь и нишу, и в конце концов устало облокотился о решетку.
— Надо смотреть правде в глаза, — с отчаянием в голосе произнёс он. — Я проиграл. Свайнхильду заставят подчиниться, Адоранна станет посудомойкой в Миазмах, Горубль захватит Артезию, леди Андрагорру поменяют на Дафну… а Дафну, может быть, подарят Родольфо или отдадут Лоренцо Счастливчику, которого зовут Ланцелот Долговязый.
— Эй, кэп, я тут кой-чего придумал, — сообщил гигант.
— Приляг, Хват, отдохни, — безжизненно сказал O’Лири. — Ничего тут не придумаешь.
— Ага. Но…
— Это самая настоящая пытка. Лучше бы ты разорвал меня на куски.
— Ага. Но если…
— Я должен был знать, что этим кончится. Нельзя все время удирать из тюрьмы; рано или поздно поймают и упрячут раз и навсегда.
— Конечно, мой план не такой, чтобы очень шикарный, но какого черта? — сказал Хват.
— Какой план? — тоскливо спросил O’Лири.
— Я тебе о том и толкую, кэп. Мой план.
— Валяй, говори.
— Ну, я вот что придумал… хотя нет, тебе, наверное, надо, чтобы был шик, вроде секретных тоннелей или дыр в потолке.
— Ничего, говори, не стесняйся.
— Ага… только не думай, я понимаю, что такому джентльмену, как ты, это не подойдет, но — что скажешь, если я сорву дверь с петель?
— Сорвешь две… — Лафайет повернулся, посмотрел на стальную решетку и громко рассмеялся.
— Ну, конечно! Давай!
Гигант выпрямился, стукнувшись головой о потолок, схватился за толстые прутья, широко расставил ноги в сапогах шестидесятого размера, сделал глубокий вдох и рванул решетку на себя. Раздался неприятный визг металла, сопровождаемый диким скрежетом. Огромный камень вывалился из кладки стены и с грохотом рухнул на пол. С душераздирающим звуком, напоминающим столкновение двух «роллс-ройсов», притершихся боками на бешеной скорости, решётка покорежилась, изогнулась и выскочила из гнезд. Хват отшвырнул изувеченную решетку в сторону и спокойно вытер ладони о кожаные штаны.
— Это все ерунда, голуба, — сказал он. — Дальше что?
Лафайет, освобожденный от кандалов одним движением руки Хвата, шёл по коридору вместе с гигантом мимо клеток, в которых сидели, болтали или дрались заключенные с растрепанными волосами и дикими лицами. В камере пыток никого не было.
— Плохо, — сказал Лафайет. — Я рассчитывал, что Стонруб нам поможет.
— Ой, смотри, какие забавные! — воскликнул Хват, поднимая с жаровни набор острых как бритвы кусачек, предназначенных для постепенного откусывания носов и прочих мягких частей тела. — Мне всегда хотелось заполучить хорошие щипчики для ногтей.
— Послушай, Хват, нам необходимо составить план действий, — сказал O’Лири. — Если мы начнём шататься по дворцу, нас опять схватят и закуют в кандалы. Все помещения наводнены солдатами Родольфо и личной охраной Горубля. Нам необходимо организовать диверсию, чтобы отвлечь их внимание, а тем временем выкрасть Свайнхильду и леди Андрагорру.