— Думал меня надуть? — задыхающимся голосом произнёс Лафайет. — Фигу с два. Ваше высочество! Я знаю, кто ты такой и что задумал… — Он заерзал, пытаясь освободиться, но внезапно понял, что ковёр, непонятным образом завернувшийся вокруг тела, туго спеленал его по рукам и ногам.
— П-послушай, мой мальчик, — неуверенно сказал Горубль, жестом приказывая солдатам отойти в сторону. — Давай договоримся. Ты ведь отхватил тепленькое местечко, зачем же мне мешать? Сам понимаешь, как тяжело королю превращаться в простолюдина. Почему бы тебе не проявить милосердие? С твоей помощью я снова смогу занять трон Артезии и в долгу не останусь. Хочешь, я подарю тебе Меланж?
— Дудки! — ответил O’Лири, лихорадочно пытаясь высвободить одну руку. — На Артезии я могу получить все, что захочу. С какой стати я буду тебе помогать?
— Но здесь ты станешь властелином мира. Земли, моря, полезные ископаемые, женщины, наконец, — все будет твоим.
— Остаться на Меланже? Ты сошел с ума! С тех пор, как я попал в эту дыру, меня преследуют одни несчастья!
Горубль открыл рот, собираясь что-то сказать, но передумал. Склонив голову набок, он внимательно посмотрел на O’Лири.
— В таком случае, мой мальчик, почему ты ничего не предпринял?
— Э-э-э…
— Насколько я помню, ты оказался в затруднительном положении, когда моя стража тебя захватила. А сейчас, судя по манере твоего появления, похоже, ты перестал быть хозяином своей судьбы. — Экс-король задумчиво потёр подбородок. — Ты — Лафайет O’Лири, я видел кольцо. Только у тебя есть печатка с изображением топора и дракона. Но… — тут голос, его стал вкрадчивым, как у тигра, собирающегося плотно пообедать, — …мой дорогой мальчик, ты случайно не потерял способности манипулировать вероятностями по желанию?
— Конечно нет! Я… я только что изъявил желание побеседовать с тобой, и вот… я здесь.
— Вот именно. Весь в снегу и с очередной шишкой на голове. Итак, сэр Лафайет, прежде чем мы возобновим переговоры, не угодно ли тебе будет продемонстрировать свое мастерство? Например, я бы не отказался продолжить беседу за бутылкой вина в небольшой палатке с теплой печкой.
— Ерунда. Не собираюсь тратить времени на всякие глупости.
— Хорошо. Тогда что-нибудь попроще, скажем, весёлый костёр в пещере неподалеку. — Горубль неопределённо махнул рукой в пелену падающего снега.
— К чему столько сложностей? — пробормотал Лафайет. — Лучше сдайся мне в плен, а я обещаю замолвить за тебя словечко Фитильзаду…
— Признавайся! — прошипел Горубль вполголоса, наклоняясь к самому лицу O’Лири. — Ты ничего не можешь! Даже сейчас ты абсолютно беспомощен! Признавайся!
— Вовсе нет, — отчаянно закричал O’Лири. — Мои силы в полном моём распоряжении!
— Что ж, тогда попробуй выбраться из ковра. Лафайет дергался, извивался, выкручивался, но добился того же результата, что муха в паутине. Горубль расхохотался.
— Замечательно! Просто замечательно! Значит, мои ночные треволнения яйца выеденного не стоят! Я не знаю, как тебе удалось проникнуть в мои планы, сэр O’Лири, но вреда тут большого нет. Скорее наоборот… — Он перестал смеяться, задумался и кивнул головой. — Вот именно. Ты подал мне прекрасную мысль. С какой стати я буду себя ограничивать каким-то Меланжем? Почему бы не расширить мою империю, включив в нее все измерения Континуума? Что скажешь? И кстати, куда подевалась капризная милашка, которую ты у меня украл?
— Ты никогда ее не найдешь, — угрюмо ответил O’Лири.
— Упрямишься? Ничего, мой мальчик, скоро ты по-другому запоешь. О, нас с тобой ждёт не одна дружеская беседа! На службе моего подданного, герцога Родольфо, состоит очень искусный человек, некто Стонруб, который быстро развяжет тебе язык!
Горубль резко повернулся, громким голосом отдал приказ. Солдаты в красных мундирах подбежали, подняли Лафайета на ноги, развернули ковёр…
— Баба! — воскликнул один из них, с изумлением глядя на появившуюся из-за спины Лафайета Свайнхильду, у которой зуб на зуб не попадал от холода.
Горубль весело рассмеялся.
— Наконец-то мне пошла карта! — вскричал он. — Это судьба подает знак не сворачивать с избранного пути! Я выиграю, ты слышишь? — Он поглядел по сторонам, сияя счастливой улыбкой, в то время как ухмыляющиеся солдаты, схватив девушку за руки, оттащили ее от О’Лири. Марк XIII остался лежать на снегу, оставленный без присмотра. Лафайет рванулся, что было сил, и хотя был немедленно схвачен, успел поставить ногу на заснеженный край ковра и громко крикнул:
— Лети домой! Полный вперёд, никуда не сворачивая!
Марк ХIII захлопал краями, разбрасывая снег и сосульки, подпрыгнул на шесть футов в воздух, завис, отряхиваясь как собака после купания, а затем, ловко увернувшись от подпрыгнувшего солдата, взмыл вверх и исчез в снежной пелене.
— Колдовство! — взвыл солдат, падая на спину.
— Глупости! — рявкнул Горубль. — Знаем мы эти штучки. Значит, ты связался с вымогателями из Аякса, сэр Лафайет? Ничего, разберусь и с ними, и с Меланжем, дай только срок.
— Слишком ты высокого о себе мнения, — презрительно сказал Лафайет. — В прошлый раз тебе не удалось захватить власть, и сейчас ничего не выйдет.
— Привяжите этого выскочку к седлу, — приказал Горубль капитану стражи. — Может, холод и сознание собственного бессилия научат его хорошим манерам.