Ретиф щелкнул предохранителем.
— З другой здороны, — торопливо сказал архиепископ, — возможно, в чем-до я змогу бойди дебе навздречу. Згольго ды бладишь?
— Я не могу взять грех на душу и предложить взятку святому отцу. Вы сделаете это ради всеобщего благополучия.
— Чдо именно?
— Начнем с кампании, которую вы проводите против спизмов…
— Ах, да! Мы брегразно борабодали! Благодаря узилиям незравненного Ай-Душги-Шизига, взе зпизмы до единого будуд уничдожены! Добродедель воздоржездвует!
— Боюсь, Дипломатический Корпус Земли неодобрительно отнесется к геноциду. Я думаю, нам удастся договориться о том, что хуги и спизмы поделят сферы влияния…
— Договор з зилами дьмы? Ды зошел з ума!
— Не надо так волноваться, Ваша Ненасытность, — миролюбиво произнёс Магнан. — Я уверен, что согласившись сотрудничать с ними, вы поднимете свой авторитет, завоюете прекрасную репутацию…
— Ды бредлагаешь, чдобы церговь бошла на гомбромиз з греховоднигами?
— Не совсем так, — все тем же тоном сказал Магнан. — Можно составить план мирного сосуществования…
— Я, Архиебизгоб Хуга, нигогда не зоглашузь зодрудничадь з Одродьями Заданы!
— Ну-ну, Ваша Ненасытность. Если б вы сидели с ними за одним столом, вы бы сами убедились, что эти отродья — славные ребята…
За дверью послышались какие-то звуки, и на пороге появился Франтспурт красный мохнатый шар, поводящий во все стороны глазами на тонких трубочках. Из-за его плеча выглядывал голубой спизм на длинных ногах.
— Неплохо сработано, Ретиф, — сказал Франтспурт. — Я вижу, ты заловил еще одного хуга. Сбрось его с лестницы вслед за первым, и пойдём отсюда. Теперь мы успеем удрать до того, как они пустят дым.
— Скажи, Франтспурт, твои ребята не смогли бы развернуть трубы, идущие от помп? Надо заблокировать тоннели и пустить дым в другом направлении.
— Ха! Это мысль! И я знаю, в каком направлении! — Он повернулся, что-то прожужжал голубому спизму, который тут же бросился вниз по лестнице со всех ног.
Архиепископ забился в угол: бормоча какие-то молитвы, он непрерывно крестился дрожащими руками. В башенку, с любопытством глядя на прелата, заходили спизмы: голубые, зеленые, оранжевые.
— На бомощь! — срывающимся хриплым голосом крикнул священник. — На меня набала нечиздая зила!
Магнан придвинул кресло к столу.
— Присаживайтесь, Ваша Ненасытность, — успокаивающе сказал он. — Давайте попробуем выработать modus vivendi, удовлетворяющий обе враждующие стороны.
— Договоридьзя з Изчадиями Ада? Эдо означаед гонец Цергви!
— Напротив, Ваша Ненасытность. Если вам когда-нибудь удастся уничтожить оппозицию, вы останетесь без работы. Надо сделать так, чтобы защитить интересы каждой из сторон.
— В чем-до вы бравы, — неохотно согласился Уй-Шутки-Жутки. — Но гнузная деядельноздь эдих демонов должна здрого гондролировадьзя, и, гонечно, Бабой.
— Послушай, мои ребята тоже хотят жить, — запротестовал Франтспурт.
— Можеде бродавадь любовные зелья и бродивозачадочные зредздва, — сказал архиепископ. — Церговь годова бозмодредь зквозь бальцы на дорговлю женщинами и наргодигами. Но знабжадь бродугдами бидания незовершенноледних здрого забрещаедся. Это однозидзя и г збирдным набидкам, за изглючением хорошо выдержанных вин, поздавляемых звященнигам изглючидельно в медицинзких целях.
— Ладно, мы согласны, — сказал Франтспурт. — Но вам, священникам, с этой минуты придется прекратить свою пропаганду. Я совсем не хочу, чтобы спизмов изображали исчадиями ада.
— О, я думаю, вам нетрудно будет написать картины, где у спизмов будут крылышки и ореолы вокруг голов, — предложил Магнан. — В конце концов, Ваша Ненасытность, вы должны возместить спизмам моральные убытки, которые они потерпели по вашей вине.
— Черди з грыльями? — простонал Уй-Шутки-Жутки. — Бридедзя менядь взю зимволигу… но эдо реально.
— И мы должны получить гарантии, что земля с двух футов от поверхности и ниже принадлежит нам. Можете забирать себе поверхность и атмосферу впридачу, если, конечно, вы разрешите нам иногда совершать прогулки и дышать свежим воздухом.