— Ваш бозол — двойниг? — поинтересовался Папа, делая шаг навстречу приближающейся парочке.
— Нет. Это — миссис Петлякат, — пояснил Ретиф. — Если б я был на месте Вашей Надменности, я бы незаметно избавился от недоеденного блюдца: она звереет, когда сердится.
— Броглядые замки, таг и норовяд зъэгономидь на жрадве. — Папа выкинул ободок блюдца в грибовидный куст. — Ах, бриведздвую ваз, бозланниг Гадобляд! — громыхнул он. — И вашу очаровадельную делгу. Надеюзь, она згоро бонезед?
— Понесет? — Петлякат растерянно огляделся по сторонам. — Что понесет?
— Надеюзь, вы вовремя брюхадиде звоих делог? — радостно улыбаясь, заявил Папа. — Или эда — злишгом здарая? Не здрашно, я уверен, чдо в звое время она была брегразной броизводидельницей.
— Какая чушь! — басом рявкнула миссис Петлякат, выпрямляясь во весь рост и гневно сверкая глазами.
— Между брочим, — продолжал Ай-Душка-Шизик, — я дербедь не могу разговаривадь о делах за едой, и боэдому бредлагаю немедленно обзудидь зоодведздвующий злучаю бодарог. Зо звоей здороны, я годов забыдь маленьгое недоразумение з бывшим бозлом и, не зобродивляязь, бринядь любую зумму в размере од одного миллиона гредидог и выше.
— Миллион кредиток? — пробормотал Петлякат. — Подарок?
— Гонечно, езли вы не ходиде брозлыдь жмодом, можеде бодгинудь еще миллион.
— Миллион кредиток из фондов Корпуса? Но… С какой стати, Ваша Надменность?
— Э, нед, — Папа укоризненно помахал перед носом посла толстым, как сарделька, пальцем. — Не вмешивайдезь в наши внудренние дела!
— Что вы. Ваша Надменность! Я только хотел узнать… э-э-э… по какому случаю мы должны сделать вам подарок?
— Зегодня вдорниг.
— О!
Папа миролюбиво кивнул.
— Вам бовезло, чдо не зреда. В зреду бришлозь бы бладидь вдвойне. — Он взял бокал с подноса у стоявшего поблизости официанта, выплеснул коктейль на землю, откусил хрусталь от ободка и принялся задумчиво жевать.
— Блохой бугед, — пробормотал он.
— Мой лучший хрусталь! — миссис Петлякат схватилась за сердце. — А этот козёл жрёт его и не подавится!
— Гозёл? — Папа подозрительно посмотрел на нее. — Гдо датой гозёл?
— Нечто вроде гурмана, — быстро нашелся Петлякат, отирая платком вспотевший лоб. — Известен своим изысканным вкусом.
— А деберь о бензии, — сказал Папа. — Зущая безделица. Дызяча в день бозлужид догазадельздвом вызогой оценги моих зазлуг зо здороны Горбуза.
— Тысяча в день… чего? — Посол недоуменно оглянулся на дипломатов, стоявших все с той же почтительной улыбкой на устах.
— Гредидог, разумеедзя. И не забудьде о зубзидиях на хугзгую бромышленноздь, зкажем бо бядьдезяд дызяч в мезяц. Деньги можеде бладидь лично мне, чдобы избежадь бюроградичезгих броволочег.
— Хугскую промышленность? Но, насколько я понял, у хугов нет никакой промышленности.
— Именно поэдому нам необходимы зубзидии, — решительно заявил Папа.
Лицо посла вытянулось, но он тут же спохватился и заставил себя улыбнуться.
— Ваша Надменность, главная моя задача — наладить дружеские отношения между двумя нашими расами, помочь хугам попасть, так сказать, в гольфстрим галактической цивилизации.
— Гаг можно наладидь дружезгие одношения без денег? — спросил Папа тоном, не терпящим возражений.
Петлякат задумался.
— Мы, конечно, могли бы предоставить вам заем…