Он повернулся, чтобы уйти, задумался на секунду, вновь посмотрел на землян. Тяжелая цепь, висевшая у него на шее, звякнула.
— Между брочим, вам бредлагаедзя не обращадь внимания на… ах, неброшенных бозедиделей. Езли увидиде что-нибудь необычное, немедленно зовиде здражников.
— Посетителей? — ворчливо переспросил Петлякат. — О каких посетителях вы говорите?
— Во дворце, — сказал Ой-Горе-Печаль, — бозелилазь нечиздая зила.
Поднявшись по каменной лестнице, Ретиф и второй секретарь посольства Магнан пошли по коридору, освещенному единственным факелом, мимо обитых железом дверей и заплесневевших от сырости гобеленов. Магнан старался ступать как можно тише и не отставал от Ретифа ни на шаг.
— Забавные верования у этих провинциалов, — с наигранной веселостью заявил он. — Нечистая сила! Глупости, да и только. Ха-ха-ха.
— Почему вы говорите шепотом? — спросил Ретиф.
— Естественно, из уважения к Папе. — Магнан резко остановился, схватил Ретифа за рукав пиджака. — Ч-ч-что это? — спросил он, вытягивая дрожащую руку. Чья-то небольшая тень метнулась из-за пилястры и скрылась за одной из дверей.
— Может, галлюцинация? — Ретиф посмотрел на своего спутника и вопросительно поднял бровь.
— У нее… него… были красные глаза.
— А как, по-вашему, какого цвета глаза должны быть у галлюцинации?
— У меня совсем вылетело из головы, — быстро сказал Магнан, — что мне необходимо вернуться. Представляете, забыл на звездолете свою шапочку для купания. Проводите меня.
Ретиф пошёл вперёд.
— Мы почти у цели. Шесть, семь… вот мы и пришли. — Он сунул в замочную скважину ключ, который передал ему служка Ой-Горе-Печали. Тяжелая дверь распахнулась со скрипом, переходящим в протяжный стон. Магнан быстро прошел в комнату, остановился перед картиной, на которой были изображены хуги, висящие вниз головой над языками пламени, и разнообразные черти, протыкающие хугов зазубренными копьями.
— Религия повсюду одинакова, — философски заметил он и, оглядевшись по сторонам, в смятении уставился на отсыревшие каменные стены, две низкие кушетки, статуи дьяволов, стоящие по углам. — Какое омерзительное помещение! — Поставив чемодан на пол, Магнан подошел к ближайшей кушетке и ткнул в нее кулаком. — Одна ночь на этом матрасе — и я сломаю себе спину! К тому же здесь жуткий сквозняк, и я наверняка простужусь! И… И… — дрожащим пальцем он указал в угол комнаты, где стояла голубая каменная статуя черта с крохотными гранатовыми глазками, угрожающе поблескивающими в тусклом свете.
— Ретиф? Там кто-то пошевелился! С красной шерстью и горящим взглядом! Совсем такой, как на картине!..
Ретиф начал распаковывать чемодан.
— Если еще раз его увидите, швырните в него ботинком. А сейчас давайте быстро переоденемся. По сравнению с разъяренным послом несколько чертей — не более, чем домашние голуби.
Через полчаса, помывшись, насколько это было возможно, в каменной раковине, Магнан стоял у треснутого зеркала и поправлял складки хугского церемониального саронга. Изредка он вздрагивал и испуганно оглядывался через плечо.
— Нервы у меня разыгрались, вот и мерещатся всякие глупости, — убежденно заявил он. — Это все Ой-Горе-Печаль виноват. Должен признаться, его слова чуть было не выбили меня из колеи. До чего же эксцентричные суеверия у этих туземцев!
На другом конце комнаты третий секретарь посольства Ретиф набивал обойму небольшого пистолета зарядами величиной со спичечную головку.
— Может, камерарий в изысканной манере просто сообщил нам, что во дворце полно мышей? — предположил он.
Магнан повернулся, увидел пистолет.
— Ретиф! Это еще что?
— Эксцентричное лекарство от туземных привидений, на тот случай, если они разбушуются. — Пистолет исчез под хугским саронгом. — Считайте, что я решил поносить амулет на счастье, мистер Магнан.
— Держать камень за пазухой — древняя дипломатическая традиция, — с сомнением в голосе сказал Магнан. — Но энергетический пистолет под саронгом…
— Я воспользуюсь им только в том случае, если кто-нибудь выпрыгнет из стены и скажет ба-бах, — пообещал Ретиф.
Магнан презрительно фыркнул и, явно любуясь собой, уставился в зеркало.
— Честно говоря, я вздохнул с облегчением, когда господин посол настоял на своем решении провести сегодняшний вечер в национальной одежде хугов, а не в обнаженном виде, как полагается по ритуалу. — Он повернулся к зеркалу одним боком, затем другим, разглядывая неровный нижний край саронга, из-под которого торчали его голые ноги. — Какая удивительная дипломатическая победа! Стоит господину послу сжать челюсти, и на него любо-дорого смотреть! Даже Ой-Горе-Печаль не посмел ему возразить. Жаль, он не сделал следующего дипломатического шага я не настоял на брюках… — Магнан умолк, уставился на черные портьеры, закрывающие окно. — Ретиф! Опять началось!
— Шшшш. — Ретиф наклонил голову, присмотрелся. Тяжелая ткань портьер заколыхалась, раздвинулась; примерно в футе от пола появилась сверкающая красная бусинка, затем нога, толщиной с проволоку, вторая нога, третья и, наконец, туловище, похожее на красный мохнатый мячик; глаза, расположенные на концах тонких трубочек длиной в два дюйма, быстро оглядели комнату, уставились на Ретифа.