— Где это было? Что это вообще такое?
— Это мой дом, — ответила она, — мой народ. — На лице ее было выражение безвозвратной потери, но голову она держала гордо.
Я прохромал в столовую, поднял крышку нашей «кухни» и схватил в руки бутыль с вином, которая появилась вместе с рюмками. Я выпил вино залпом. Это не очень помогло, но все же я выиграл несколько секунд, они были нужны моему мозгу, лихорадочно искавшему объяснение увиденному. Я обернулся: Риссия стояла за мной с озабоченным лицом.
— Теперь отдохни, Мэл, — сказала она.
— Прости, дорогая, но я уже столько отдыхал! Давай теперь поговорим.
— Я провел ее в гостиную, усадил в кресло, сел в соседнее. — Кино, что ты мне показывала… Где это все было — на Земле? Она удивилась.
— Конечно.
— Но где, в какой стране?
— В Гонвондо, здесь, — она указала рукой в пол.
— Да, но лед…
— Нет лед тогда. Красив мой Гонвондо.
— Ясно: Антарктида до ледникового периода.
— Мэл, как это давно? — Она смотрела на меня с беспокойством.
— Бог мой, я не могу сказать так сразу. — Я пытался вспомнить, что читал по данному вопросу. — Общепринятой считается цифра в несколько миллионов лет, по некоторым теориям, это несколько сотен тысяч лет, по другим — десять-двадцать тысяч.
— А что это — тысялет?
Минут пять ушло на то, чтобы объяснить ей нашу систему летосчисления. Она для наглядности загибала пальцы, и по щекам ее текли слезы. Потом вытерла их и сказала:
— Миллилет, тысялет — все равно. Все мертвый, давно.
— Это были твои предки?
— Нет, — она покачала головой, — мой народ, мой город назывался Ульмок. Я тут могу ездить на слон, ходить по улица, видеть небо.
— Каким образом?
— Здесь, Мэл, — она показала в сторону спальни.
— Спать. Там есть… крыша. Дышать глубоко, — она показала, как надо дышать, — спать.
Риссия прошла в спальню, а я — за ней. Прикоснувшись к чему-то на стене, что осталось для меня невидимым, она вызвала из-под пола плиту, над которой высился стальной полог, снабженный трубками.
— Лежи здесь, Мэл. Крыша закрывать, сонный воздух дышать — холодный. Спать долго.
— Но… зачем?
Ее удивил мой вопрос, но она ответила спокойно:
— Плохой время приходить, солнце — красный, небо — черный. Земля дрожать. Снег падать с неба, — она покачала головой. — Нет, Мэл, так много слов… подождать, я учить еще.
— Я все понимаю, продолжай.
— Мужчин, женщин, старый, я, — она ткнула пальцем себя в грудь, а я покачал головой:
— Не понимаю, но ты продолжай.