— Сама увидишь, — обиделся Роджер. — А теперь тихо. Если ты сама ни на что не способна, не мешай хотя бы мне. — Он вытянулся на полу и попытался заглянуть в серые круги, мерцающие перед его закрытыми глазами…
…Но был разбужен тычком ноги в бок. Рядом с ним К’Нелл пыталась совладать с двумя дюжими флуоресцентными стражниками.
Теперь их толкали самым бесцеремонным образом, ведя по длинным сумрачным коридорам… И наконец они оказались на огромном тюремном дворе, обнесенном мощными стенами, под сереющим небом полдня. На небе можно было увидеть какие-то темные точки, словно над ними завис гигантский негатив астрономической фотографии.
— Мне кажется, я начинаю понимать, что значит этот странный свет, — шепнул Роджер на ухо К’Нелл, когда они стояли у щербатой стены. — Дело в том, что спектр наверняка смещен — мы видим тепловые колебания, поэтому живые существа светятся, а световые колебания сместились в диапазон радиоволн.
— А я, кажется, начинаю понимать нечто более интересное, — поведала К’Нелл. — Эти десять голубых стрелков напротив с ружьями в руках — убойная команда! Нас хотят расстрелять!
— Неудивительно, ты был прекрасным дипломатом, — горько пошутил Роджер. — Если все готово, чего же они ждут?
— По крайней мере, мы избежим пыток, — шепнула К’Нелл. — Успокойся и сосредоточься! Попробуем вместе. Может быть, перед лицом смерти я смогу использовать те девяносто два процента твоей мозговой массы, которые, согласно показаниям прибора, остались невостребованными.
— А я не знаю, что делать с твоим мозгом.
— Попробуй, разыграйся! Это прекрасно настроенный инструмент, прошедший школу изощреннейшей ментальной дисциплины Первой культуры. Пользуйся им смелее!
Напротив них выстроились десять голубых стрелков, устремив на свои цели ярко-желтые глаза, горящие в жутком сумраке тюремного двора. Роджер задрожал.
— Не могу, — простонал он. — Все, на что я способен, это думать о предстоящей боли.
— Тогда все пропало, — сказала К’Нелл. — Боюсь, что твои панические реакции уже нарушили и мою выверенную концентрацию.
— Твои слова обидны, — молвил Роджер, чувствуя стремительный прилив непонятной нежности к этой девочке, — но я не буду обижаться, не думай.
— Ты способен проглотить все, что угодно! Это поразительно! Жертвенная самоотверженность проститутки!
— Как тебе не стыдно! Когда ты сходил с ума от вожделения, все было нормально, но стоило мне раз пожелать тебя — и ты называешь меня проституткой!
— Успокойся! Я не имел в виду ничего обидного!
— Черт тебя побери! Мне-то казалось, я тебе нравлюсь, а ты лишь развлекалась, проверяя мои реакции!
— Это неправда! Ты очень хороший, очень красивый… Я думала… Только какое это имеет значение теперь? Это конец. Прощай, Т’Сон. С тобой было интересно…
Роджер не отвечал. Завороженный, он смотрел на десятерых голубых стрелков, заряжающих десять ружей. Внезапно перед глазами его задрожала вертикальная линия света, между ними и их голубыми палачами с наведенными дулами. Она ускользала, появлялась снова, змеилась, мерцала…
— Т’Сон! — закричала К’Нелл. — Это дверь! Это старый добрый С’Лант пришел нам на помощь!
— Только бы он поторопился и скорее сфокусировал линию, — процедил, сжав зубы, Роджер. — Через какие-нибудь две секунды…
— На счет три ложись! — шепнула К’Нелл. — Раз!
Убойная команда прицелилась.
— Два!
Дверь была сфокусирована, и оттуда показалась непонятная фигура… вот она стала видна лучше — кирпично-красная масса с двумя пучками щупальцев…
— Три! — крикнула К’Нелл.
Роджер бросился плашмя на землю, явственно ощутил пульс предгромовой тишины, увидел гигантскую тушу, разорванную целым ливнем пуль, предназначавшихся для людей.
Пораженные стрелки застыли с открытыми голубыми ртами, завороженные зрелищем неведомого существа, таинственно возникшего между ними и их мишенями.
— За мной! — вскричала К’Нелл, хватая Роджера за руку.
— Это… это не та дверь, — пятился Роджер.