— Меня зовут Бедж, — пробормотал корреспондент, беспокойно ерзая в кресле.
— Для моего друга Беджа. Быстро!..
Рут повернул свое кресло и придвинул его вплотную напротив кресла корреспондента, отрезав тому все пути для бегства. Бедж понял это и, видимо, смирился. Он довольно спокойно взял бокал с коктейлем, принесенный роботом-официантом, откинулся в кресле и, сделав несколько глотков, вопросительно уставился на Рута.
— В Роктауне есть один ганг… — начал Рут.
— В Роктауне множество гангов, — поправил Бедж, отхлебывая коктейль.
— Я имею в виду ганг, который называет себя… — Рут сделал многозначительную паузу, — Высшим Советом Равных…
Бедж поперхнулся коктейлем и выплеснул часть содержимого бокала на свои светлые брюки.
— Бросьте эти шутки, капитан, — пробормотал он в промежутке между приступами кашля.
— А я не шучу, — возразил Рут. — Вы что, никогда не слыхали о такой организации?
— Не слышал и не хочу слушать, пустите меня, — он попытался встать, но Рут не позволил. — Это дурацкая болтовня, капитан. И не советую вам начинать с кем-либо разговор на эту тему. Ей-богу, не советую…
— Но почему, Бедж?
— Все это чушь; ничего такого нет, — он испуганно оглянулся по сторонам. — Кто-то распускает дурацкие слухи… За это преследуют, капитан.
— Кто преследует?
— Власти… полиция…
— А почему вы так испугались?
— Я не испугался…
— Испугались, Бедж. Допивайте ваш коктейль! Допивайте и идите… Я думал, вы честный журналист. Хотел дать вам в руки… сенсацию… А вы или притворяетесь, или ведете себя, как страус… Не знаю, сохранились еще эти птицы на Земле?
— Страусы?.. Кажется… В зоологических музеях…
— Раньше они жили на воле в степях и в пустынях. Охотники их быстро истребили, потому что страусы были глупы: при опасности прятали голову в песок… Как вы сейчас, Бедж. Вы и большинство ваших соотечественников. Вас убивают среди бела дня, а вы делаете вид, что ничего не происходит и… ждете своей очереди.
— В больших городах преступность всегда была высока… Просто вы отвыкли, капитан, за те годы, что провели на Плутоне.
— Возможно. Я действительно отвык от многого. Но сейчас я говорю не о той преступности, с которой обязана бороться, и в меру своих сил вероятно борется, полиция. Я говорю о том, что незримо висит тут над всеми вами. Я еще не понял, что это такое, но ведь вы-то, кто прожил тут целую жизнь, должны знать… Что-то — перед чем бессильна полиция, официальные власти, может быть, даже само правительство. Если не хотите воспользоваться моим материалом, если боитесь, объясните мне, по крайней мере, что это такое.
— Не знаю, о чем вы говорите, клянусь вам.
— Лжете, Бедж. Лжете, потому что струсили. Я-то вижу. Вы тут почти все стали трусами. Намекните, по крайней мере, где найти смелого человека, смелого и честного, который мог бы мне объяснить.
— Что объяснить, капитан?
— То, что здесь происходит. Ну хотя бы — что такое Высший Совет Равных.
— Т-с, — Бедж снова оглянулся. — Я же предупреждал… О некоторых вещах нельзя говорить и писать, чтобы… не возбуждать… паники. Ничего такого нет, уверяю вас… Какие-то дурацкие слухи. Кто-то пробовал пугать… Если хотите, это особый вид мистификации… Чтобы не возник массовый психоз, об этом не разрешают говорить.
— Значит, вы не верите, что такая организация существует? И не только существует; она сильна и от нее, может быть, зависит многое, очень многое и в этом городе, и в целой стране?
— Я… н-нет.
— И никогда не слышали о ее делах ничего конкретного?
— Ну, вам могу сказать… Слышал кое-что… Наверно, все слышали… Но ведь это слухи, только слухи, ничего больше… Вот, чтобы их прекратить…