— Ио, завтра утром надо заказать билеты в Европу на ближайший авион.
— Сколько?
— Два: для меня и для тебя.
— Маршрут?
— Париж или Рим, а потом посмотрим.
— Будет сделано, капитан.
«После того, что произошло сегодня, — думал Рут, — бессмысленно продолжать оставаться в Роктауне. Полиция в мои отношения с Советом Равных вмешиваться не хочет. И я сам перерезал единственную реальную пить, которая могла бы вывести меня на руководителя ганга. Значит… Значит, пришло время выполнить обещание, данное Кари. Если, конечно, Совет Равных не помешает… Остается еще четыре дня… Как это все-таки плохо, что я совсем один. Даже адвокат отказался от меня; адвокат, который мог столько на мне заработать».
Утром, едва Рут открыл глаза, Ио появился в спальне.
— Билеты заказаны, капитан Доррингтон.
— Превосходно, Ио, когда и куда мы летим?
— Рейс на Париж поздно вечером, рейс на Рим — ночью. Места и номер рейса сообщат в полдень.
— А сейчас они не могли сказать?
— Нет, рейсы в Европу через Роктаун транзитные.
— Ну что ж, подождем до полудня. А как мы доберемся в авиапорт? Кажется, это довольно далеко от города?
— Двести километров. Можно взять винтокрыл. Внизу сказали: капитан Доррингтон, если хочет, может вести винтокрыл сам.
— Превосходно, Ио, ты великолепно справился с задачей. Есть что-нибудь еще?
— Да, письмо.
— Давай скорее.
Это был опять большой конверт из темного шелковистого пластика. Совет Равных делал очередной ход. Рут, не торопясь, вскрыл конверт и развернул полоску темной ткани.
Рут усмехнулся: «Бывшему» — он уже «бывший»; неплохое начало.
Подпись прежняя — ползущая змея.
«Записку надо сохранить во что бы то ни стало», — решил Рут.
Он поднялся с постели и прежде всего спрятал полоску темной ткани в секретное отделение бумажника. Потом позвал Ио.
— Это письмо, — Рут взял со стола большой темный конверт, — без ответного адреса. Ты не знаешь, кто может присылать письма вот в таких конвертах?
— Письма без обратного адреса присылает крематорий, — без колебания ответил Ио.
— Крематорий?! — Руту показалось, что он ослышался.
— Это такой концерн, где людей переделывают в серый порошок, — объяснил робот. — Из порошка потом изготавливают другие полезные вещи: удобрения для садов, разные вещества, много разных веществ…
— Ты имеешь в виду настоящих умерших людей?
— Умерших и некондиционных: с отклонением от нормы, с неправильной программой, отслуживших свой срок — разные устаревшие экземпляры, которые трудно использовать и нельзя отремонтировать. Роботов, негодных для капитального ремонта, отправляют в переплавку, а людей — в крематорий. Это почти одно и то же.
— Почти, — согласился Рут. — Так ты думаешь, что это письмо из крематория?