— Решимость и вера северян непоколебимы, — отвечал Мину.
Императрица с улыбкой оторвалась от бортика ванной, покидая заботливые руки своих служанок, и с кошачьей грацией поползла вперёд, явно зная о том, что все прелести её стройного тела видны Мину даже издали.
— Они снова попытаются отхватить Леттхейм, — сглотнув, сказал Мину. — Потому что Тород ан Ваггард вместе с ними, а если среди Сынов когда-либо находился кто-то, претендующий на место ярла, это всегда вызывало трепет в душе простых людей, способный перерасти в смелость и безбоязненность наказания со стороны Империи.
Императрица уже добралась до другого конца ванной и смотрела на Мину снизу вверх.
— Мы знаем, что они замышляют. Они ищут Драупнир. — сказала она.
— Моя императрица верит в эти сказки?
— Я встречалась с Талаком. Необычный полукровка с необычной судьбой… — она протянула руку Мину, вынуждая его опуститься на колени и склониться к ней. — Однако я так и не узнала, даже несмотря на его бахвальство и угрозы, создал ли он ту самую вещь, способную лишить нас защиты от солнечного света.
Прикосновение её руки обожгло сладким наслаждением щёку Мину.
— Мои воины… Они потерпели поражение, — дрожащим голосом признался он.
Томный взгляд императрицы не изменился.
— Пошли ещё. Ибо мне стало известно о том, что они нашли где-то потомка Талака.
— Не может этого быть. Они наткнулись на самозванца.
— Его линия не смогла прерваться даже в самые тяжелые для эльфов времена, и недооценивать факт того, что они держат под боком возможного наследника полукровки, всё равно что заранее проиграть возможную войну.
— Войну?
Императрица поддалась вперёд и зашептала Мину в губы:
— Когда-то мне удалось подарить нашему виду возможность вновь греться под лучами солнца, и если есть хоть малейший шанс того, что у нас это отберут, мы должны будем пресечь все попытки.
Она приоткрыла рот. будто хотела его поцеловать, но вместо этого отодвинулась назад и убрала ладонь с его щеки, слегка царапнув её длинными ногтями.
— Ты моя правая рука, Мину, — сказала она. — И я доверяю тебе больше, чем кому-либо другому. Отправь ещё воинов, вдвое больше, вслед за Логнаром. а сам отправляйся в Леттхейм следить за ярлом Саггтаром. Он. конечно, полон страха перед нами, поэтому и глубоко верен нам, но вполне может повторить то же, что и пятнадцать лет назад.
Она вернулась к своему месту возле служанок и привлекла одну из них к себе. Наклонив её голову и убрав с шеи волосы, она бросила потемневший от жажды взгляд на Мину.
— Не своди с ярла своих прекрасных глаз, agefas, любовь моя, — проговорила она и вонзила зубы в шею служанки.
Мину наблюдал, как струйка крови ползёт по спине девушки и встречается с белой от молока поверхностью воды, затем развернулся, решив оставить императрицу, пока она занималась запрещённой для чужих глаз процедурой питания, но её голос задержал его, не успел он и отбросить полог.
— Зайди к Лэлеху, — она оторвалась от служанки, вытирая миниатюрным пальцем край рта. — Он хотел поговорить с тобой.
— Да, моя императрица. — ответил Мину, кидая на госпожу последний, полный благоговения и безмерного обожания взгляд.
Что-то было не так с этим лесом. Она это чувствовала.
Природа Морквёра была необъяснима, и: понимая это, можно было перестать удивляться светлячкам, дерзкими огоньками бродившим между деревьями, которые здесь были тоньше, но выше, давая глазу возможность зацепиться за то, что находилось вдали; траве, странно пружинившей под ногами, или количеству кустарников, постоянно пытавшихся задеть путников. Девственный и прекрасный лес казался лишь иллюзией, за которой таилась опасность.
Лета, закрыв глаза, безошибочно определяла дорогу между северными зарослями и стволами деревьев. Она слушала лес, стараясь пробиться до его истинного голоса через шелест листьев и хруст иголок под ногами, шорох грызунов и неторопливые разговоры ручьёв. Но этот голос молчал, водил её за нос, изредка балуя отзвуками древней магии, после сразу же уходя в подполье. Одно было ясно — от камней и древесной коры Морквёра веяло многовековым волшебством.
Прошло уже несколько дней, пока они шли по Калло Интни. вместе с Сынами Молний. Они проводили отряд до леса, как и обещали, а потом свернули направо, в Кьярдаль. Это было, пожалуй, самым значительным событием за последнее время, исключая, разве что обиженные взгляды, которые кидал на Лету Лиам. Она так и оставила всё в подвешенном состоянии и старалась не думать об эльфе. Жалела она даже о том, что отряд лишился целителя, ведь вряд ли Логнар умел залечивать серьёзные раны, как делал это Лиам. К счастью, растущий голод затмевал все её остальные чувства. С самого начала леса они не делали остановок и шли до вечера, пока тьма не начала накрывать собой мшистую почву и тёмные деревья. Логнар хотел пересечь реку, Гвалдхаару, самую великую и длинную реку Севера. На другой стороне, как он объяснял, было безопаснее, хотя единственное живое существо, что отряд встретил, оказалось мимо пробежавшей рысью. Что ещё могло быть опасного в лесу, никто пока не понимал.
Вся дорога до Морквёра была скучной и мрачной, являя глазам всю ту же равнину, что они встретили после Подгорого пути. Но, едва ступив в лесную зелень, отряд сразу же оживился, очарованный красотой и десятком свежих древесных запахов. Даже Берси перестал наконец жаловаться на усталость и натёршие ему мозоли сапоги, теперь восхищаясь поэтичной живописностью Морквёра и обещая посвятить ему свою новую песню. Умолк и Конор. перестав задирать Бору. Лета только радовалась, что он выбрал себе другую жертву. Но это пока.
— Ты заметила, что у них были предметы одежды, похожие на илиаров?
— А? — рассеянно пробормотала Лета, очнувшись от раздумий.