Лета сняла куртку и ощупала поясницу. Действительно, царапина. Только более глубокая, чем ей казалось сначала. Найдя глазами Марка неподалёку, собравшего все не сломанные стрелы и обессиленно лежавшего возле валуна, на котором он нёс этой ночью дозор, она направилась к нему.
— У меня рана, не посмотришь? Только отойдём.
Тот молча кивнул и, подобрав свою сумку, поднялся на ноги. Они зашли за дерево с широким стволом, и Лета повернулась к нему спиной, задирая три слоя рубах на спине. Он присвистнул.
— Надо зашивать.
— У тебя есть?…
— А я ведь говорил тебе, что это нужные вещи, а ты…
— Значит, есть. Зашивай.
Он ответил ей обречённым вздохом и стал рыться в сумке.
— Почему ты отвергла помощь эльфа?
— А то сам не понял.
Она вздрогнула, когда он полил на её рану ледяной водой из бутыли. Игла скоро вошла под кожу, но особой боли она не испытала, мыслями воспаряя к каким-то отвлечённым темам, изредка выдыхая сквозь зубы, когда Марк слишком сильно оттягивал кожу. Конечно, было проще доверить себя умелым рукам Лиама, но такая интимная часть тела, как поясница, не сможет пережить его прикосновений. Надо было держать дистанцию, хотя она не знала наверняка, что испытывает сейчас к нему.
«Связь с ним тебе ничего не даст, — твердил внутренний голос. — Разве что крышу над головой, даже, быть может, крышу Журавлиного дворца, и тёплое местечко под его боком».
Но это ведь не так уж и плохо?
«Не этого ты ищешь. Не этого».
Ей было обидно от того, что её тело вставляло ей палки в колёса и нарушало планы по игнорированию Лиама, стремясь прильнуть к стройному телу эльфа. Но разум-то видел истину.
— Готово. Порез не длинный, скоро заживёт.
— Спасибо за помощь.
Они вышли обратно. Никто не заметил их отсутствия. Марк вернулся к дремоте, а Лета прошла дальше, чтобы попытаться уловить обрывки разговора Торода и Логнара с присоединившимся к ним Лиамом. Но они говорили слишком тихо.
Сняв с пояса небольшую флягу, хранившую воду из ручья, она откупорила крышку и смочила водой тряпку
— обрывок плаща одного из упырей, оторванный ею минутой ранее.
— Эй, змейка! — донесся до неё голос Конора.
— Чего тебе?
— Дай попить, — он подошёл к ней и протянул руку.
Она без лишних слов швырнула в него флягой, но тот поймал её до того, как она стукнулась о кожаный доспех на его груди. Он издал сухой смешок и принялся пить. Лета смотрела на его дёргавшийся в такт глоткам кадык.
Не дожидаясь, когда он закончит она поднесла тряпку к лицу.
— Почему ты так общаешься с братом? — спросила девушка у Конора. вытирая с щёк кровь.
— Налаживание семейных отношений в мои планы не входит.
— А что тогда? Ты не жаждешь помогать Сынам.
— Не особо. Как ни крути, имперцы, хоть и те ещё твари, объединили все владения и принесли мир. Не будет Империи — не будет порядка и процветания, — изрёк он и сделал ещё один глоток из фляги. — Ярлы вновь станут грызть друг другу глотки за территорию, изредка объединяться, чтобы нападать на обедневшие деревеньки Старолесья и терроризировать границы Ардейнарда. Но не будет унижения, не будет рабства. Ведь даже не будучи трэллом, человек не может быть свободен. Он раб, обязанный платить за свое существование кровью. Единственный выход из этого положения — стать сехлином.
— Но если ты уже ни во что не веришь, почему вернулся к Сынам?