— Мне показалось, тебе нужна компания, — тонко проговорил бард.
— Мне? — саркастически отозвался Конор.
Это белокурое существо не вняло недовольству в его тоне и опустилось рядом в траву, вздыхая от открывшихся его сонным глазкам видов вдалеке.
— Бери листочек и записывай, — подсказал Конор. — Новая поэма о красотах Леттхейма.
— Я никогда тут не бывал…
— Поздравляю.
— Я бы мог подобрать мелодию, созвучную с теми чувствами, что вызывает у меня этот умопомрачительный пейзаж.
— Не вздумай.
— Моя лютня всё равно осталась в лагере.
— Вот это настоящая музыка для моих ушей.
Бард промолчал. Сейчас он был совершенно невосприимчив к обиде, продолжая созерцать Седые горы в сиянии поднимавшегося с востока солнца.
— А ведь правду говорят о красоте здешних мест, — сказал он.
Понимая, что ему уже не возвратиться к своему драгоценному уединению, Конор снова прикрыл глаза, силясь абстрагироваться от болтовни приставучего барда. Для сна было ещё рановато, хотя, раз уж они собирались выступить ночью, проспать весь день было бы отличной перспективой. Тем более что Конор не спал почти сутки. Частенько он лежал целыми ночами, пытаясь погрузиться хотя бы в дремоту, но всё было без толку. Крепкого сна он не наблюдал у себя со времён своей смерти.
«Чёрт, — усмехнулся Конор. — А как это по-другому назвать? Превращение? В кого? В жалкое подобие человека с сердцем дохлого вампира?»
— Надо поспать, да, — вновь заговорил бард. — Впереди великое сражение.
— Ты. наверное, волнуешься, — с неприкрытой иронией сказал Конор.
— А кто бы не волновался? Эта ночь оставит первую рану на теле Империи, а после она покроется ими вся и погибнет, не выдержав нашей смелости и силы.
— Красиво мыслишь.
— Таково моё призвание.
«Что это было в его голосе, благодарность?»
— Ты сейчас словил не комплимент, а замечание.
— Я всегда знал, что от тебя лести не дождёшься. Но всё равно радостно слышать, что ты признаёшь такие вещи.
— Какие? — Конор приоткрыл один глаз. — Что ты наловчился блудить словами?
— Ну…
— А речь уже сочинил? Ту, что будешь толкать жителям Сатура после того, как мы прорвёмся в город.
— Пока нет. Я подумал, что при таком событии не следует продумывать что-то заранее. Я хочу увидеть их лица, прочесть их выражение, прочувствовать то, что будут ощущать они, тогда мой разум сам найдёт нужные слова. В такие моменты не нужно размышлять над тем, что ты скажешь. Оно должно выходить без колебаний, идти от самого…
— Мне неинтересно, певун.
Бард смолк, немного омрачившись. Тем скорее свалит обратно в лагерь.
— Можно вопрос?
— Боги, ну давай. Если ты уйдешь после него.