У него было такое равнодушное лицо, что зевни он сейчас, это бы пришлось как нельзя кстати.
— И?
— Это правда?
— Ты бы ещё моих бывших баб поспрашивала, какой я любовник.
— Зачем? Вижу же, что никакой.
Он уставился на неё полуприкрытыми глазами.
— А в мыслях ты считаешь иначе.
Она фыркнула.
— Серьёзно, змейка, ты хочешь знать, убивал ли я ради забавы невинных?
— Просто интерес.
«Обычный интерес, да-да. Нельзя же западать на какого-то психопата и насильника, Лета. Сначала нужно убедиться, прежде
чем…»
Все мысли, конечно же, были написаны у неё на лице, за которым Конор следил с ястребиным вниманием, хоть и скрывал его томно опущенными веками. Она слишком устала, чтобы контролировать себя.
— Убивал. И не только, — ответил он. Лицо его по-прежнему было спокойным, безразличным. — Все зверства, что доставляют животное удовольствие. Что теперь?
«И мне скажи, что дальше?»
Лета вздохнула.
— Почему?
— Потому что это было приятно.
— А сейчас?
— Сейчас это меня не заводит, — глаза блеснули, уводя взгляд в сторону. — Постарел, так сказать. Остепенился.
В его голос забрались весёлые нотки. Она не сдержала смешок.
— Постарел?
— Керничка-черничка. я почти вдвое старше тебя.
— Вряд ли, — покачала головой она. — У тебя ни одной морщины нету. Ты…
Она запнулась. Конор вернул к ней взгляд.
— Чего?
«Совсем ещё мальчик. Убрать бы эти шрамы и ехидство с лица…» — подумала она, но не сказала этого.
— Отдыхаешь много, наверное, — пробормотала она. — В перерывах между вот такими путешествиями. Поэтому хорошо сохранился.
Конор не ответил, только сузил немного глаза.
— Ещё так посидим, выпьем вместе, и ты выдашь мне секрет своей моложавости, старичок. — Лета улыбнулась, выхватывая из его послушных пальцев флягу.