Дни, когда худощавый мальчишка с вечными синяками и царапинами на всех мыслимых и немыслимых местах бегал за своим старшим братом, уже возмужавшим и крепким детиной, давно забылись. Тогда Конор был уверен, что Тород никогда его не оставит. Что всегда бросится на помощь, что бы ни угрожало. Что он станет ярлом, а Конор будет его верным советником, и что никакая собака паршивая их не разлучит.
«Наивный придурок».
Всё обратилось в мимолётный летний сон до смерти матери. Всё, что предшествовало той зимней охоте, когда мать захотела показать своему мальцу, как тяжело отбирать жизнь, даже у животных. Обернулось в туман время, в котором Конор оставался любопытным проблемным ребёнком, без устали носившимся по закоулкам Сатура и терпевшим жестокие побои отца. Возвращался всегда под утро, зная, что его ждёт знатная выволочка, но даже не сомневаясь, что Тород встанет на его защиту. Старший брат всегда заступится, когда отец начнёт бить слишком сильно, так, что появится кровь. Всё можно было стерпеть, зная, что Тород рядом.
Это была только та нить воспоминаний, которую Конор сохранил, ведь после гибели матери стало казаться, что прошлой жизни не существовало. Его путь начался с того, что он в одиночку притащил из леса её тело, с всё ещё торчавшим в животе клыком кабана, даже не подозревая, что она умерла сразу и почти без боли. Дальше стало проще. Он помнил отца, который больше не бил его, но то, что Конор читал в его лице, было страшно. Он бы предпочёл боль. Что-то раскололось, в том числе между ним и Тородом, и он долго пытался понять, что именно, отыскать обломки, чтобы склеить их вновь, пока наконец не понял, что до минувшего ему уже не добраться.
Лёд в серых глазах, теплеющий на редкие мгновения, когда Тород вспоминал, что сделал, вернее, чего не сделал. Мерзости в нём всё же оказалось больше, но мнимое благородство, которое он пытался в себе воспитать, не давало ему окончательно забыть о предательстве. Он будет корить себя, и не раз, до самой могилы, хоть никогда не признает этого вслух. Но Конор, он скоро будет рядом, чтобы выбить у него признание, и это будут последние слова Торода ан Ваггарда перед его бесчестной смертью.
Кажется, она вывихнула запястье. Оно начало болеть ещё в прошлый вечер, но она не придавала этому значения — слишком много было забот, телесные повреждения подождут. Однако сейчас боль стала очевиднее, настойчиво посылая свои импульсы до самого локтя.
Лета села на приличном расстоянии от палатки ярла, но так, чтобы видеть её вход. Другие решили расползтись по лагерю в поисках еды и укромного местечка для сна. Рассвело окончательно, и солнце показалось из-за пустого горизонта, протягивая лучи вдоль всего сизого небосвода. Лета положила больную руку на колени, отыскивая глазами Лиама, но он словно испарился после их разговора. Ей действительно было его жаль. С другой стороны, было глупо надеяться на то, что в гробнице отыщется лекарство от смерти, но…
«Лекарство от смерти. Как задумка уже чушь. Как дурацкая мысль».
Какие бы он цели ни преследовал, он хотел спасти своего короля, настолько, что в нём проснулось отчаяние, и Лете было горько это видеть. Не стоило ожидать возвращения эльфа в скором времени, но запястье ни с того ни с сего так начало ныть, что девушка была готова идти за ним и искать. Логнара тоже было без толку ждать. Судя по тому, какими они взглядами обменялись с ярлом, они засели в палатке надолго. По мнению Леты, трепаться было уже не о чем — исход у этой беседы только один, от которого было бы хорошо и Кьярдалю, и Сынам Молний, но пьянчужка-ярл отчего-то не хотел так просто сдаваться. Да и маг сдал назад, услышав, что им придётся идти войной на Хальдарсвен. Неужели эти двое так боялись потерять парочку людей, чтобы потом удвоить свои силы и освободиться от Империи? Или они просто не доверяли друг другу?
— Можно?
Лета вздрогнула, потянувшись к рукояти, но, заметив краем глаза отсутствие угрозы, смазано кивнула.
Прервавший её размышления Тород уселся рядом на землю, шмыгнул носом, бросил на неё короткий взгляд и тут же отвёл его. Лета подняла брови.
— Мы так и не познакомились с тобой, — сказал он. — Айнелет, да?
— Лета. — ответила девушка. — Полное имя — слишком.
— Мне бы тоже не понравилось, если бы мне придавали такую важность, просто называя полное имя. Меча великого предка и его кольца уже достаточно.
Лета повернулась к нему всем корпусом, пытаясь одним только выражением лица спросить, какого чёрта Тороду было от неё надо.
— Это не из-за важности. Я просто не люблю своё имя, — осторожно сказала она.
Тород, видимо, не понял, что было написано у неё на лице.
— Тогда понятно. Знаешь, мы так и не поймали того шпиона, которого обсуждали в прошлую встречу, — выдал он, бегая глазами по лагерю, неосознанно, чтобы только не смотреть на Лету. — Это точно не кто-то из нас. Но у нас есть доверенные лица повсюду. В Леттхейме, например.
— Плохие доверенные лица, — сказала Лета. — Тебе стоит поймать уже мерзавца.
— Пока следует заняться другим. Ловить предателей мы будем потом.
— Зачем ты мне это всё говоришь?
Тород опустил взор в землю, явно не зная, с какого края подступиться.
— Просто если Конор…
— Что Конор?
— Он, должно быть, всякое про меня говорил.
— Ничего он не говорил, — произнесла Лета, внимательно глядя на Торода.
— Если скажет, необязательно ему верить, ты ведь понимаешь? — затараторил он, запуская пальцы в свои густые волосы.
— Справлюсь сама.
— Дам тебе дружеский совет: осторожнее с ним.