Не дав товарищу договорить, Лепилов снял бинокль с шеи и приник глазами к окулярам.
— По-прежнему никакого движения, — пробормотал он. — Вполне можно было поразмяться до четырех. Боюсь, руки затекут. Как тогда ловить на мушку? А, Нечаев?..
— Приказано затаиться. Не двигаться. Неужто не соображаешь? Если ты зыркаешь в бинокль, то немцы тоже не спят!.. Насчет прочего — не беспокойся. Если промажешь, то я подстрахую.
— Тогда на кой нас вдвоем снарядили сюда? Коли ты один справишься? На кой?
— А ты подумай. Может, и смекнешь.
Помолчали. Лепилов перевалился на бок. Принялся сгибать и разгибать ноги.
— А что за люди командир и комиссар? — начал он опять. — А?..
— Ты же был вчера в Улейке, когда они всех наших поздравили с двадцать четвертой годовщиной. Слышал и видел. Еще тебе надо?
— Простачка строишь? Я ж не внешностью интересуюсь.
— А души, видимо, ты разгадал. Раз в отряд попросился.
— Учти, я вдоль и поперек исходил здешние места, — сменил тему Лепилов. — Безошибочно провожу тебя к условленному месту сбора. Не сомневайся! — И добавил: — Пока доберемся туда — хлебнем лиха. Нам отсюдова дальше всех.
— Зато самое легкое задание досталось. Другим не из укрытия стрелять, а идти в атаку. Лезть напролом!.. Преимущество внезапности лишь на первую минутку. Группе прикрытия, которую возглавил командир, еще тяжелее придется. Многих, возможно, не досчитаемся, — и, толкнув Лепилова в бок, приказал: — Дай-ка оптику! Живо!
Тот, будто не расслышав, судорожным рывком прижал окуляры к глазам. В следующий момент бинокль был отброшен, а в руках Лепилова оказался карабин. Лязг затвора — патрон в стволе.
— Единственный шофер в грузовике! Слышь, Нечаев, — один только! Видел я. При выезде часовые подзадержали, борт откинули… Да и бачок бензиновый — туда, легким махом! Ясное дело, порожняя машина… Слышь! Этот шофер — наша добыча!
Нечаев, который и сам разглядел шофера в приближающемся даймлере с открытым кузовом, скользнул взглядом по циферблату часов.
— Открывать огонь можем только после четырех!.. — напомнил он. — Таков приказ. А сейчас без шести минут.
Лепилов ошарашенно взглянул на товарища, не зная что сказать.
Грузовик приближался. Утробное урчанье дизелей все нестерпимее резало слух. Нечаев уже не смотрел на часы, но чутье подсказывало, что сейчас — без пяти… А даймлер миновал уже почти полпути до участка дороги напротив засады. Когда поравняется с двумя бойцами, до предписанного срока недостанет четырех минут. Значит, обязаны пропустить немца, выполнить приказ.
Равномерно нараставший рокот сменился надсадным воем. Даймлер остановился, шофер вылез из кабины.
— Теперь, гад, не уйдешь! — воскликнул Лепилов. — Скаты за три минуты не сменишь.
Немец откинул борт, извлек еловый лапник из кузова и проворно подложил под задние колеса. Все за какие-то полминуты! Выбоину шофер не разглядел — и только!.. Вот он уже в кабине, поддал газу. Взревел мотор, грузовик рванулся вперед и покатил.
— Нечай!.. — крикнул Лепилов. — Ежели дашь уйти немцу — пеняй на себя.
— Я выполняю приказ!.. И тебя заставлю выполнить. Из нас обоих я назначен старшим.
Нарастающий рокот дизелей почти заглушил голос Нечаева. Но Лепилов его понял или угадал.
— Пособник ты, сволочь!.. Я сам управлюсь!
Лепилов навел карабин на поблескивающее ветровое стекло. Немецкий грузовик словно разбухал на глазах. Уже меньше километра до него.
Нечаев метнул взгляд на стрелки часов.
— Лепилов, не балуй! Внезапность нужна нашим! Иначе провалим все дело! Приказ есть!..
Что-то дрогнуло в душе Лепилова. Теперь он тоже просил, почти умолял. И проглатывал окончания слов от лихорадочной спешки:
— Я с единого разу! Не робь, Нечай! Немцы на одиночный бах — ноль внимания.