Новые мысли так захватили Уоллеса, что он немедленно хотел сесть за статью. Но его свалил жестокий приступ малярии. Мечась в жару, он продолжал думать о своем открытии, а чуть ему становилось легче, требовал бумагу и писал, писал до тех пор, пока карандаш не вываливался из рук — пока не начинался новый мучительный приступ. Поднявшись с постели, шатаясь от слабости, он немедленно сел за работу. Через два дня статья была окончательно готова и вскоре с попутным кораблем отослана в Англию.
Статья Уоллеса произвела огромное впечатление на естествоиспытателей Англии. И не только своим содержанием, не только тем, что написал ее человек, живущий вдали от библиотек и музеев, ученых споров и диспутов. Многие знали, что Чарлз Дарвин уже двадцать лет работает над этим вопросом, что он пришел к тем же выводам и они гораздо более аргументированны, более убедительны. Но Дарвин еще только собирался публиковать результаты своих многолетних трудов, а Уоллес уже написал статью. Неужели первенство будет за Уоллесом?
Да, Уоллес имел право на первенство, хотя бы формальное. Но когда ему сообщили из Лондона о работе Дарвина, Уоллес ответил:
«Если мистер Дарвин так хорошо разработал этот вопрос, я не настаиваю на праве первенства».
Он был не только хорошим охотником и коллекционером, он был не только замечательным ученым — он был честным и благородным человеком. И, вернувшись в Англию, он еще раз подтвердил это на деле: он предоставил в распоряжение Дарвина свои дневники и записи, свои наблюдения и коллекции. По просьбе Дарвина он разработал ряд вопросов для капитального труда великого ученого, а выпустив свою собственную книгу о естественном отборе, Уоллес назвал ее «Дарвинизм».
Кроме этой книги, Уоллес написал много других: о своих путешествиях, о своих наблюдениях. А в 1876 году выходит крупнейший в то время двухтомный труд по зоогеографии — «Географическое распространение животных».
Зоогеография — наука о распространении животных. Но не только: она изучает изменения животного мира, и то, почему он меняется, и почему в разных географических областях появляются или исчезают те или иные животные. Люди и раньше пытались заниматься зоогеографией, описанием распространения животных. Попытки же объяснить, почему именно они распространяются так, а не иначе, были очень наивны. Например, Линней считал, что сначала все животные находились на каком-то острове в тропиках. Посреди острова была гора. На вершине горы жили полярные животные, созданные богом, у подножия — тропические. Когда море обмелело, животные разбежались, и каждая группа заняла те места, которые ей было положено занимать.
Другие ученые не соглашались с Линнеем, выдвигая свои теории. Одни были очень далеки от истины, другие приближались к ней. Однако по-настоящему зоогеография смогла стать наукой только тогда, когда был открыт закон изменчивости животных.
Работа Уоллеса по зоогеографии — величайшая заслуга его перед зоологией. Недаром же зоологические области, намеченные или уточненные Уоллесом, вошли в науку под названием «уоллесов-ских областей». Но главное, Уоллес на основе дарвинского учения положил начало новой науке — зоогеографии.
Битва в Оксфорде
В этот день, в субботу 30 июня 1860 года, у здания музея при знаменитом Оксфордском университете царило необычное оживление.
То и дело у подъезда останавливались экипажи, из которых выходили роскошно одетые дамы и джентльмены. Сюда же спешили студенты и преподаватели, то здесь, то там мелькали черные сутаны священников.
Среди тех, кто стремился в этот час в университетский музей, далеко не все интересовались наукой: сегодня здесь должен был выступать епископ Уильберфорс — знаменитый оратор и проповедник. И на обычных-то его проповедях всегда было много народа, а сегодня… О, сегодня епископ будет громить этого безбожника, этого бесстыдника Дарвина!
Публика ждала скандала. И ждала не без основания. Вот уже больше полугода имя Дарвина и название его книги «Происхождение видов» не сходили со страниц газет и журналов. Критики изощрялись как могли.
Чарлз Дарвин (1809–1882).
Одни называли теорию Дарвина «веревкой, свитой из мыльных пузырей», другие считали, что это «невинный послеобеденный сон», третьи обвиняли Дарвина в безнравственности, четвертые… Впрочем, всех не перечтешь. Грубая брань и насмешки газетчиков не тревожили Дарвина. Хуже было другое — в некоторых журналах появлялись «научные» статьи, которые толковали его теорию вкривь и вкось, передергивали, перевирали и сам текст и факты.
И конечно же, в травлю Дарвина включилась церковь. Еще бы! Ведь церкви больше чем кому-либо была опасна его теория: она наносила сокрушающий удар по Библии, по божественному происхождению мира.
Конечно, Дарвин не первый. Сто лет назад намекнул на изменение животного мира француз Де Мелье. Но на это никто не обратил внимания. Потом Ламарк. С ним разделался Кювье. Но Дарвин — это не Ламарк. К тому же он не одинок. Да и времена другие. Два столетия назад не только книга, а и сам автор сгорел бы на костре. Теперь у церкви связаны руки — нет инквизиции.
Но есть другой способ! И епископ Уильберфорс поднимается на университетскую кафедру.
Собрание из аудитории пришлось перенести в более просторное помещение — в библиотеку музея, но и там не могли поместиться все желающие. Епископ был доволен: чем больше людей услышат его, тем лучше!
Дождавшись, когда стихнут приветствия, епископ начал говорить. Это был опытный трибун, хорошо знавший приемы ораторского искусства. Он начал спокойно. Он не громил Дарвина, а как бы советовался с аудиторией, делая ее соучастницей своих сомнений. Откуда у Дарвина факты, которые он приводит в своих трудах? Кто видел, как изменяются животные? Это произошло на протяжении многих веков? Но где доказательства? Все утверждения Дарвина, конечно, не серьезны и голословны, и епископ то подшучивал над Дарвином, то жалел его. И лишь когда он коснулся вопроса о том, что Дарвин оскорбил веру, голос оратора зазвучал торжественно и сильно. Это произвело большое впечатление.
Епископ не сомневался в успехе — он видел, как смотрели на него разряженные дамы и джентльмены. Но он не учел, что, кроме них, в зале были и другие. И они лучше, чем эти леди и джентльмены, и лучше, чем епископ, разбирались в науке. Да, епископ не учел, что перед ним не безответная паства, внимающая каждому его слову, верящая каждой его округлой фразе.
Сразу после епископа на трибуну поднялся профессор Гексли.
Он был взбешен, но старался говорить спокойно. Он не думал об ораторских приемах — у него были факты. Но Гексли начал не с теории Дарвина, а с выступления епископа. Вернее, с тех грубейших ошибок, которые тот допустил в своей речи. Да, конечно, почтительные прихожане даже не заметили бы их. Но здесь не приход, здесь — университет! И делать ошибки, которые не допустил бы и студент, здесь нельзя! И сразу слетела позолота с красивых фраз епископа, сразу потускнели его слова. Но если не прав епископ, то кто же прав? Неужели Дарвин?
Да, Дарвин!
Может быть, Уильберфорс, опытный, закаленный в словесных сражениях полемист, и попытался бы еще спорить, но он был уличен в том, что не читал книги Дарвина!
Один за другим поднимались на кафедру ученые. Доказательства? Да, они есть. Есть в самой книге Дарвина. И они достаточно убедительны! Чем больше говорили ученые, тем яснее становилось всем: епископ проиграл сражение. Оставалась одна надежда — его последнее слово. Может быть, он сумеет все-таки разбить защитников богохульника Дарвина?
Но епископ молчал. Так же молча покинул он зал, когда диспут окончился. За ним потянулись черные сутаны священников, покинул аудиторию и кое-кто из публики. Но большинство не расходилось еще долго. Еще долго обсуждались выступления, еще долго шумели и кричали студенты и молодежь, приветствуя Дарвина и его защитников. «Битва в Оксфорде», как назвали газеты этот диспут, окончилась полной победой Дарвина. Но это была победа не только над черными сутанами — это была победа над реакционной мыслью.
Первая книга Чарлза Дарвина «Дневник путешествий» вышла в 1839 году. Дарвин долго с удивлением разглядывал первую страницу книги, а потом писал другу: «Если бы кто-нибудь летом, прежде чем я уехал в путешествие, сказал, что я буду писателем, это показалось бы мне так же невозможным, как стать ангелом».